Чтение онлайн

– Мы должны действовать про-активно, - сказал я. – Не репрессиями, а идеологией. Разработать проект культурной автономии: дать им чувство причастности к Империи, а не отчуждения.

Игнатьев удивился:

– Милостивый Государь, Вы предлагаете дать больше свободы тем, кто готовится к бунту?

– Я предлагаю дать им мечту, - жёстко сказал я. – Мечту, в которой они – не рабы Империи, а её соавторы. Если этого не сделать, однажды они сами напишут свою мечту. На наших руинах.

Тем же вечером я провёл закрытую встречу с профессором Карцевым, молодым географом и картографом, вызванным из Томска. Он принес новые карты по разведанным полезным ископаемым — от нефти в Баку до угля в Донбассе.

– Вы не понимаете, — я говорил ему, — эти ресурсы — не просто цифры в отчётах. Это оружие. Деньги. Будущее. Нам нужно не просто знать, где они — нужно владеть ими. Инфраструктурно. Технически. Политически.

– Тогда вам нужно строить железные дороги, — сказал Карцев. — Много. И быстро.

Я кивнул.

Реформа экономики будет следующей.

Но перед этим — предстоял ещё один шаг. Секретный. Смелый.

Контакт с германским военным советом. Через теневой канал.

Может, кто-то назовёт это предательством.

Но я называл это опережающим манёвром в партии, где все фигуры движутся к одной клетке — кровавому 1914 году.

Я собирался изменить правила.

И карты Европы.

Ночь опустилась на Петербург, но мой кабинет оставался ярко освещённым. На столе — разложенные карты, шифрограммы, отчёты о состоянии границ, донесения разведки и ведомостей о лояльности местных губернаторов. В голове пульсировала одна мысль:

нельзя готовиться к вчерашней войне.

Утром я вызвал к себе князя Трубецкого, главу дипломатической канцелярии.

– Николай Александрович, — начал он, — если позволите, я выражу обеспокоенность. Поступает всё больше сигналов: Германия активизирует промышленность, финансирует заводы военной химии, а в австро-венгерском дворе уже обсуждают «локальный конфликт на Балканах» как неизбежность.

Я показал ему один из листов карты. Он побледнел.

– Боже, вы что — предвидите, что начнётся?

– Не просто предвижу. Я знаю. Они развяжут войну — не в 1914-м, так в 1915-м. И начнётся она не с нападения на нас, а с выстрела в Сараеве. Помните это имя, Трубецкой: Гаврила Принцип.

Он замер, как статуя.

– Мы ещё можем остановить это. Нужны не только союзы и дипломатия. Нужна игра на опережение.

– Какая?

Я наклонился ближе.

– Мы создадим теневой дипломатический корпус. Неофициальные послы, аналитики, агенты влияния. Люди, которые будут говорить то, что нельзя сказать публично. Прокладывать каналы, где послы молчат. Мы будем знать настроение министров, военных, газет — и влиять на них.

– Вы хотите создать... вторую внешнюю политику?

– Я хочу, чтобы первая начала приносить результаты. Официальные ноты уже бессильны. Наступает эра подковерной борьбы. Мы или играем — или проигрываем.

Последним визитом в тот вечер стал вызов к себе министра путей сообщения.

– Сколько километров железных дорог вы можете построить за два года? — спросил я.

– С соответствующим финансированием... около шести тысяч.

– А с неограниченным?

Он замолчал.

– Десять. Если мобилизовать студентов, инженеров, казаков, использовать военные резервы.

Я кивнул.

– Тогда готовьтесь. В следующем бюджете ваше ведомство станет важнее даже Министерства обороны.

Поздней ночью я снова открыл ту самую карту Европы. И понял: я не просто смотрю на неё — я рисую новую. С каждым решением, с каждым человеком, которого зову. Континент дрожит. Мощь Германии растёт. Но и Россия больше не спит.

Мы возвращаемся в игру.

Спустя три дня ко мне доставили зашифрованное послание из Берлина. Внутри него был не текст, а таблица, составленная вручную, в которой отмечались ключевые контакты германского военного штаба, условные коды и намёки на предстоящую встречу — в Швейцарии.

– Они согласны? — спросил я, передав лист генералу Сухомлинову.

– Да, Ваше Величество. Но встреча будет неофициальной, без документов, без форм. Только доверие и тайна.

Я встал.

– Тогда пришло время опробовать новую фигуру на шахматной доске. Человека, который будет вести игру вне правил.

Ночью в Зимний дворец вошёл высокий человек в гражданском, с холодными серыми глазами и акцентом Псковской губернии. Его звали Андрей Орлов. Бывший офицер, изгнанный из армии за дуэль, но сохранивший связи от Варшавы до Вены.

– Ты ведь понимаешь, Орлов, — начал я, — если тебя схватят, никто не признает, что ты работал на Империю.

Он улыбнулся.

– Значит, всё как в старые добрые времена.

Я передал ему новый паспорт, изготовленный в типографии МВД, и карту маршрута через Финляндию в Женеву.

– Ваша цель — не соглашения, — продолжал я. — А вопросы. Выяснить, готова ли Германия отказаться от союза с Австро-Венгрией. Узнать, как они воспринимают Францию, и главное — есть ли трещины в их собственном командовании. Мы должны почувствовать, где Германия неуверенная.

– Как будет моё прикрытие?

– Вы будете представлять Северо-Европейскую железнодорожную компанию. Там будет много разговоров о рельсах, вагонах и грузах. Но вы знаете — за каждым маршрутом скрывается стратегический интерес.

– А моё кодовое имя?

Я посмотрел на карту. На Восток. И сказал:

– Скиф.

Когда он ушёл, я остался один. В голове стучало:

Слишком быстро. Слишком много рискованных ходов.

Но у меня не было другого выбора. Европа уже тонула в дыму амбиций, зависти и старых обид. Я знал: малейшее промедление — и история пойдёт по-старому, кровавому пути.

Но теперь… у неё появился шанс. И у России — новое оружие. Информация.