Чтение онлайн

Девушка вздрогнула, и длительное время молчала. Мукуро даже подумал, что задремала теперь она, но вот она крепче прижалась к его груди и тихо заговорила:

– После того, как меня увели на операцию по пересадке глаза, и глаз прижился, экспериментаторы решили кое-что попробовать. В то время они практиковали опыты по выкачке пламени из одного человека и закачке этого же пламени в тело другого человека.

– Ты же не хочешь сказать, что…

Мукуро не договорил, так как почувствовал, что девушка задрожала с новой силой, пусть ей и было тепло. Это означало лишь одно: она снова вспомнила весь ужас, и ей с новой силой стало страшно. Парень уже пожалел, что задал этот вопрос.

– Снежинка, если ты не хочешь…

– Нет, я в норме, – мотнула головой Николетта, стискивая парня в объятия, на которые тот отвечал, прижимая хрупкую итальянку к себе. – В общем, они закачали в меня пламя Дождя того человека, у которого и взяли мне глаз. Сейчас я смутно помню, но они что-то говорили про то, что во мне уже есть его код ДНК и пламя должно это почувствовать. Я не уверена, что я запомнила все правильно, но после той операции я больше ничего не забывала. Вообще. Я прекрасно помню опыты, которые надо мной проводили после закачки, как они проверяли состояние пламени и они планировали провести тестирования.

– Тестирования?

– Не знаю, на чем они основывались, но… они хотели проверить, какой у меня родится ребенок, и какое пламя в нем будет преобладать.

– Ребенок?! Ты же сама ребенком была! Тебе было всего четыре года, – вдруг зашипел Мукуро, сжимая кулаки. – Черт возьми…

– Когда они уже все приготовили к операции, – продолжила говорить Николетта, и Мукуро невольно пришлось замолчать, – явилась Вария. Именно они спасли меня из того кошмара и забрали к себе.

– Хочешь сказать, тебя воспитывал отряд наемных убийц?

– Они заботились обо мне, Мукуро. Правда, заботились, – чуть улыбнулась Николетта, поднимая голову и глядя парню в глаза. – Старший брат не позволял никому меня обижать, кричал на рядовых, если те вдруг меня напугают, неожиданно вырулив из-за угла. Первое время я всех их шарахалась, сторонилась, недоверяла. Кроме, пожалуй, Занзаса, Луссурии и Бела. Чуть позже я перестала бояться Вайпера. Скуалло пугал только тем, что у него очень громкий голос. Да и эти его взмахи мечом, когда он пытается доказать свою точку зрения, – посмеялась Скайрини, вспоминая веселые деньки в особняке Варии. – Леви пугал своим угрюмым пирсингованным лицом, и его я боялась дольше всех. Это продолжалось довольно долго, где-то до десяти моих лет. Потом мы с ним немножко поладили. Ему нравилось, как я обожаю Занзаса. Для меня брат стал примером для подражания, и я его копировала, но немножко по-своему. Только на этом мы, пожалуй, и сошлись. С ним я контактирую меньше всех из основного офицерского состава. Хотелось бы мне их увидеть…

С этого памятного разговора минуло две недели. Мукуро, Кен и Чикуса действительно остались в доме Николетты. Когда итальянка и Акабане уходили в школу, в доме оставались еще Диего, Нагиса и эта тройка из Кокуе. Зато по возвращении домой Николетту и Карму ожидала так выросшая домашняя компания, которая была искренне им рада.

Поначалу Кен и Чикуса были несколько зажатыми, все же они были здесь чужими, но постепенно смогли привыкнуть к столь своеобразной атмосфере, что царила в этом доме. Мукуро защищался тем, что язвил и ехидничал, в чем компанию ему составлял Карма. Вот уж действительно взрывоопасный коктейль. Их шуточки едва не доводили до белого каления, и спастись от этого было практически нереально.

Нагису они не трогали потому, что тот готовил и запросто мог лишить эту парочку шутников завтрака, обеда или ужина. Николетту не трогали почти по той же причине, да и опасно это было. В итоге, основной целью для насмешек остался иллюзионист, воспитанник Вайпера.

И вот однажды…

– Да вы задрали уже, – услышала Николетта и, испугавшись, что что-то могло произойти, спустилась в гостиную, из которой и был слышен этот крик души.

– Что происходит? – задала вопрос итальянка, заходя в помещение. Ее едва не сбил с ног вылетевший из комнаты Вентозо, обувшийся со скоростью света и вылетевший на улицу на той же скорости, не забыв с силой хлопнуть дверью. – Что это было? Парни, что вы опять натворили?

– Да ничего, принцесса…

– Карма, если будешь мне врать, я скажу Нагисе не кормить тебя.

– Это шантаж!

– Ну, так что?

Мукуро, переглянувшись с Акабане, начал повествование:

– Кажется, мы перешли грань, ку-фу-фу. Карма-кун заговорил о прошлом Диего-куна, и, кажется, мы его ненароком обидели.

– А что обидного я сказал-то? Всего лишь назвал его гороховым стручком…

– Как? Стручком?

– Ну да, – пожал плечами Акабане, видя, как расширяются от ужаса глаза Николетты. – Летта-чан, ты чего?

– Я иду искать Диего. А с вами я, – цепкий взгляд в сторону иллюзиониста и “ехидны”, – позже поговорю. Нагиса, присмотри за этими двумя, чтобы они больше ничего не вытворили.

– Я понял.

Покачав головой, Николетта натянула кроссовки и выбежала на улицу. Ей было известно прошлое Вентозо, и его история жизни до того, как его обнаружила Вария, тоже. Парень фактически бежал от своего прошлого и был рад даже когда понял, во что вляпался.

Оббежав парк и прилегающие территории, Николетта уже собиралась кричать, когда заметила на качелях одинокую фигуру парня.

– Нашла, – облегченно вздохнула Николетта, переводя дух и приближаясь к качелям. Подойдя ближе, девушка коснулась плеча парня. Тот вздрогнул и удивленно посмотрел на улыбающуюся Скайрини. – Диего, вот ты где. Я уже с ног сбилась, разыскивая тебя.

– Сеньорита? Но почему…?

– Что значит, почему? – надула губки девушка, а после снова улыбнулась. – Мы же семья, ты забыл? Ты убежал из дома, и я пошла тебя искать. Давай вернемся? Нас уже ждут.

– Семья? Дом? Ждут… дома?

– Да, дома.

Парень поднялся и, сделав шаг, обнял девушку, прижимая ее к себе. Николетта вернула объятие, чувствуя, как дрожит парень. На ее губах появилась улыбка.

Когда они уже шли обратно, парень заговорил:

– Карма…

– М?

– Он назвал меня… гороховым стручком.

– Да, я уже знаю, – тяжело вздохнула итальянка, качая головой. – Ты прости этого оболтуса. Он иногда абсолютно не думает, что говорит.

– Раньше… так меня называло только два-три человека. Это было очень давно, поэтому я разозлился, вспомнив те времена. Раньше я был изгоем потому, что цвет моих волос и глаз отличался и считался странным. У ребенка серые глаза и абсолютно седые волосы, а значит что? Над ним можно издеваться и считать монстром, – горько усмехнулся парень, а Николетта коснулась своих волос, что тоже были абсолютно седыми. Туман это заметил и поспешил оправдаться: – Нет-нет, я не о тебе говорил, сеньорита…

– Да все нормально, – улыбнулась девушка, повернувшись к замершему на месте Диего, что ерошил волосы на затылке. – Я уже привыкла, что отличаюсь от своих сверстников и стараюсь не обращать внимания на слишком пристальные взгляды, шепотки за спиной и усмешки, стоит мне пройти мимо. Это бывает редко, но я замечаю это и… запоминаю. Мне теперь не получится забыть хоть что-то, даже если я этого сильно захочу, – усмехнулась Скайрини, сцепляя руки за спиной. Но после она повернулась к Вентозо и, ярко улыбнувшись, добавила: – Но знаешь что? Пусть катятся к черту все те, кто называет нас странными. У меня есть люди, для которых я не выгляжу странной и для меня этого более чем достаточно. А остальные…. Да пошли они к черту. Мы не обязаны нравиться всем без исключения. Должны быть и недоброжелатели, ради которых мы будем стараться быть счастливыми, во что бы то ни стало.