Чтение онлайн

Все это бывшая Московская Синодальная типография, здания которой были построены на месте древнего Печатного двора, называемого родиной книгопечатания в Московском государстве.

Памятник первопечатнику Ивану Федорову

Появление книгопечатания в России было вызвано чисто практическими причинами. Как писал сам Иван Федоров в послесловии к своему «Апостолу», из-за того, что в рукописных книгах было много ошибок «ненаученых сущих и неискусных в разуме» переписчиков, царь Иван IV вместе с митрополитом Макарием «начать помышлять, како бы изложити печатныя книги, яко же в Греках, и в Венецыи, и во Фригии, и в прочих языцех, дабы впредь святыя книги изложилися праведне». Царь Иван IV, как рассказывает Карамзин, задумал «обогатить Россию плодами искусств чужеземных» и с этой целью в 1547 г. послал саксонца Шлитте, бывшего в Москве, с заданием набрать в Европе различных специалистов, в числе которых должен был приехать и типографщик, но Ливонский орден не пропустил их в Московию. Иван IV просил также датского короля прислать ему мастера для организации в Москве типографии, которым, возможно, был Ганс Миссингер, привезший из Дании станок и печатные книги, судьба которых осталась неизвестной. Однако возможно, что их использовали для изготовления первых, недатированных печатных изданий. Считается, что они вышли примерно в 50–60-х гг. XVI столетия, а вот где их печатали, неизвестно: они так и называются – книги анонимной типографии. Имя печатника также неизвестно, но, правда, в документе 1556 г. встретилось имя Маруши Нефедьева, где он назывался «мастером печатных дел», и очень возможно, что именно он и был печатником первых книг в России. Первые русские типографы уже имели какой-то опыт, полученный ими от иноземных умельцев: «Искусни бяху и смыслени к таковому хитрому делу; глаголют же нецыи о них, что от самех фряг то учение прияста…» Об этом говорит и само слово, обозначающее типографию, – «штанба», которое заимствовано русскими из итальянского (фряжского) stampa.

Бесспорным автором первой датированной книги является Иван Федоров, дьякон кремлевской церкви Николы Гостунского, работавший на Печатном дворе вместе с Петром Мстиславцем. Книга начала печататься 19 апреля 1563 г. и была выпущена в свет 1 марта 1564 г., через 120 лет после Гутенберга. Это был «Апостол» – часть Библии, где рассказывается о жизни и деяниях апостолов, учеников Христа. «Апостол» был высокохудожественным произведением искусства, оказавшим большое влияние на последующую историю книгопечатания и даже на создание рукописных книг.

После выпуска «Апостола» оба первопечатника успели напечатать «Часовник» (сборник молитв, служивший и учебником), но дальнейшая работа мастеров стала невозможной: они были вынуждены покинуть Печатный двор, да и вообще Москву навсегда. Сам Иван Федоров так рассказывал об этом событии: «От земля и от отечества и от рода нашего изгна и в ины страны незнаемы пересели», так как «презелнаго ради озлобления часто случающегося нам не от самого того государя, но от многих начальник, и священно началник, и учитель, которые на нас зависти ради многия ереси умышляли, хотячи благое в зло превратити и Божие дело вконец погубити». На печатников ополчились ревнители старины, не желавшие никаких реформ и видевшие в исправлении богослужебных книг покушение на жизненные основы. Федоров и Мстиславец смогли увезти с собой гравированные доски и, оказавшись в Польше, продолжить книгопечатание.

Нам ничего не известно о ранней истории Печатного двора, так как документы его сгорели в пожар 1626 г. Можно утверждать, что в 60-х гг. XVI столетия он находился на этом же месте на Никольской: иностранец, опричник Генрих Штаден, бывший в Москве в 1565–1570 гг., рассказывает в своих записках, что по направлению Никольской за Земским двором находился Печатный двор, а в челобитной типографщика Анисима Радишевского, датируемой 1588 г., сообщается, что «двора-де у него нет, живет на Печатном дворе».

Как и многие другие строения в Китай-городе, Печатный двор на Никольской сгорел в 1611 г. во времена Смуты: «Таковое доброе дело печатный дом и вся штанба того печатного дела от тех супостат разорися и огнем пожжена бысть и погибе до конца и не остася ничтоже такового орудия».

После освобождения Москвы от польских войск типографию восстановили сначала в Кремле, в дворцовой набережной палате, а на старом месте, на Никольской улице, в это время производился ремонт старых и строительство новых помещений. Сюда Печатный двор переезжает в 1620 г. Он интенсивно работал на протяжении XVII в. и первой половины XVIII в., превратившись в большое предприятие с несколькими типографскими станами и наемными рабочими. На Московском Печатном дворе работали известные типографщики Андроник и Иван Невежи, Анисим Радишевский и Аникита Фофанов, были выпущены «Азбуки», пользовавшиеся большим спросом, популярные учебники «Грамматика» Смотрицкого и «Арифметика» Магницкого, «Уложение», «Букварь», «Таблицы логарифмов». Тут же печаталась первая русская газета «Ведомости». Благодаря исследованиям И.В. Поздеевой с сотрудниками, выяснившими репертуар выпускаемых книг, а также тиражи, цены и методы торговли, было доказано, что Московский Печатный двор стал общенациональным культурным явлением. Оказалось, что книги приобретались совсем не только духовенством и знатью (знаменитый князь Дмитрий Пожарский был усердным посетителем книжной лавки Печатного двора), а пользовались спросом и у купцов, и чиновников, и стрельцов, и мастеровых, и других слоев населения.

Самое старое здание Печатного двора находится во дворе Историко-архивного института (еще недавно туда можно было пройти и посмотреть на это живописное строение). Благодаря исследованиям известного археолога А.Г. Векслера обнаружено, что подземный ярус сложен из кирпича, характерного для конца XV – начала XVI столетия, и что найденные терракотовые плитки тождественны плиткам кремлевской Ризположенской церкви, датируемой 1484–1486 гг., а по конструктивным особенностям можно уверенно утверждать, что он был сооружен ранее Китайгородской стены, то есть раньше 1535–1538 гг. Следовательно, его подземный этаж относится к древнейшим гражданским сооружениям Москвы. В 1679 г. артель каменщиков Степана Дмитриева и Ивана Артемьева на старом основании построила новое здание, где находилась корректорская, или, как называли ее в старину, «правильная палата». В 1872–1875 гг. трудами историка В.Е. Румянцева здание отреставрировали, верх его очень удачно перестроен в русском стиле XVII столетия архитектором Н.А. Артлебеном (он же искусно декорировал фасады зданий, выходящих на Театральную площадь). Интерьеры расписаны также в древнем стиле палехскими живописцами. В 1875 г. «Теремок» посетил император Александр II.

Здание «Теремка», несмотря на превратности судьбы, сохранилось. Такой, казалось бы, ревнитель русской старины, как историк и собиратель М.П. Погодин, выступил в городской думе с предложением сломать здания типографии и вместо них построить торговые помещения, которые могли бы дать городу доход, но этому удалось помешать: «Это значило бы оказать неуважение к древности, оскорбительное для памяти иерархов, трудившихся над исправлением книг и над духовным просвещением России вообще». В конце 1920-х – начале 1930-х гг. прошлого столетия в этом здании помещался музей типографского дела, и очень жаль, что он сейчас не существует.

В XVII в., кроме этого каменного строения, на Печатном дворе находилось множество деревянных строений, занятых словолитней, переплетной, разными мастерскими, кузницей и прочими.

Известно, что после пожара 1626 г. Печатный двор был огорожен деревянным забором с воротами на Никольскую улицу, богато украшенными резьбой и ярко раскрашенными резчиками и знаменщиками двора. В 1642 г. по повелению царя Михаила Федоровича на Печатном дворе начали строить большие каменные палаты; стройкой распоряжался каменных дел подмастерье Трефил Шарутин (он известен как зодчий Теремного дворца в Кремле), а в 1644 г. «почали ворота каменные делать». В архивном документе сообщается, что тогда выдали деньги «подмастерью Ивану Неверову», и также, что «у того дела был немчин Христофор», – это был тот самый Кристофер Галлоуей, строивший башню Фроловских (Спасских) ворот Кремля. Над воротами возвели стройную шатровую башню высотой 13 саженей (более 26 м), а по обе стороны от входа в ней поместили книжные лавки.

В 1773 г., в ночь с 8 на 9 сентября, в башне Печатного двора прошла трещина, и ее пришлось разобрать, а в 1810 г. приступили к разборке и всего старинного корпуса по улице из-за его ветхости. Историк М.П. Погодин вспоминал, как он юношей проходил мимо разбираемого строения и когда подломили стену, то она с ужасным треском упала и Погодина ушибло камнем. «Очень живо помню себя, – писал он, – в фризовой шинели оленевого цвета, лежащего в углу дома Кусовского и горько плачущего» (дом Кусовникова, а не Кусовского, находился на углу Богоявленского переулка, № 8. – Авт.). Проект нового здания типографии принадлежал архитектору И.Л. Мироновскому и был сделан в модном готическом стиле, считавшемся необходимым для постройки зданий, где надо было подчеркнуть их связь с русской стариной. Из-за войны с Наполеоном его достроили только в 1814 г. Новое здание выделяется островерхими, готическими завершениями оконных проемов, такими же острыми башенками на крыше, обилием резных украшений, из которых обращают внимание резные полуколонны в центральной части фасада, нижняя часть которых сохранилась от старых ворот XVII в., и… неожиданно над всем этим великолепием глаз натыкается на герб Советского Союза, где ранее был двуглавый орел.

Еще одно неожиданное изображение находится на центральной части фасада – это фигуры поднявшихся на задние лапы льва и единорога, геральдических животных английского герба, и неудивительно, что они вызывали недоуменные вопросы британских путешественников. Капитан Джеймс Александер, побывавший в Москве в 1830 г., вспоминал, что он «был поражен видом английского герба над входом в типографию Святого Синода, помещенным здесь, как говорят, потому, что тут стоял дом английского посланника во времена королевы Елизаветы». Другой путешественник обратился за разъяснением к самым знающим людям в Москве. Одним из них оказался московский полицмейстер генерал Трепов, а вторым – историк Забелин. Первый, по мнению англичанина, дал наиболее правдоподобное объяснение: «В старину Никольская считалась посольской улицей, где жили все иностранные послы, среди которых был и английский, приказавший изобразить на посольском здании герб, от которого остались только лев и единорог». Забелин же, «великий знаток древней Москвы», предположил, что здание «первоначально принадлежало Романовым, которые и поместили на нем свой фамильный герб со львом, но под влиянием иностранцев присоединили к нему и единорога, для того чтобы сделать изображение симметричным». Но все эти объяснения, используя английское выражение do not hold water, не выдерживают критики. На изображения льва и единорога обратили внимание ученые в XIX в. В.Е. Румянцов, автор прекрасного исследования 1869 г. о зданиях Печатного двора, считал, что эти изображения, «занимавшие почетное место в восточной символике, были известны у нас еще до знакомства с Англичанами. По важному символическому значению, которое придавалось этим фигурам в древности, они перешли даже и в область нашей геральдики… Единорог, вероятно как символ единодержавной власти, является на печати Грозного и почти всех его преемников до царя Алексея Михайловича. Лев и единорог вместе весьма часто встречаются на царских утварях, тронах, зданиях и знаменах».

Правда, определенную настороженность вызывает то обстоятельство, что строителем башни, на которой изображены животные с английского герба, был все-таки англичанин – Кристофер Галлоуей, и вполне можно предположить, что это он «виноват» в появлении английского герба на здании Печатного двора…

Геральдические животные держали когда-то вензель императора Александра I, при котором и было построено здание, а справа и слева от герба на досках помещен следующий текст: