Чтение онлайн

— Что именно?

Наконец Ева поднимает ресницы.

— Выйти за меня.

— Что?

— Выйти за меня. Пусть все знают, что с опальным генералом Кошелевым тебя уже давным-давно ничего не связывает.

— Зато связывает с его сыном? — хмыкает она, прячась за чашкой с кофе.

— Так даже достовернее будет. Больше драмы, понимаешь?

— Не совсем. Тебе-то это зачем?

— Потому что я люблю тебя, Ева. И хоть я могу назвать еще миллион причин — эта, пожалуй, самая главная.

Смотрю прямо. Я больше не хочу ничего таить. Казаться круче, чем я есть на самом деле. Независимее… Правда в том, что без нее я ничего не стою. Ничего. Ровным счетом. Я проверял.

— Почему ты молчишь?

Медленно поднимаю руку. Зарываюсь в ее шоколадные, рассыпанные по плечами волосы и легонько тяну их, запрокидывая лицо. Прошедшие годы несколько изменили знакомые до боли черты, наложили новые тени, краски, растушевали и сгладили резкие линии, сделав их как будто бы мягче.

— А что ты скажешь той, чьи вещи я нашла у тебя в ванной?

Чертыхаюсь. Веду ото лба к макушке. Я совсем забыл о попытках Леры пометить мою территорию.

— Объясню, что между нами все кончено.

— Кто она? Ты так трепетно оберегаешь свою личную жизнь, что о ней вообще ничего не известно. — Ева криво улыбается и встает со стула, чтобы поставить грязную чашку в мойку.

— Лера, — нехотя сознаюсь я. Ева резко оборачивается. Ее взгляд обжигает меня огнем ревности прежде, чем она успевает его затушить. Подхожу ближе. Упираюсь ладонями в мраморную столешницу по обе стороны от ее тела, не давая сбежать, и говорю: — Послушай, она никогда и ничего для меня не значила. Всю свою жизнь я любил тебя. Всю свою жизнь, понимаешь? А ей… я никогда и ничего не обещал.

— Все равно это жестоко.

— Жизнь вообще жестокая штука.

Ресницы Евы дрожат. Я касаюсь их поцелуем. Нежно. Почти не дыша.

— Выходи за меня. Пустим слух, что мы встречались несколько лет… и, наконец, решили пожениться…

— И что… — прерывисто шепчет она, — ради меня ты даже выйдешь из тени?

— Ради тебя я вообще все, что угодно, глупая… Все, что угодно, ради тебя…

Накрываю ее губы своими. Посасываю, проникаю языком в рот. Веду рукой по щеке, вниз по шее, едва касаясь пальцами, обвожу сосок. Пью ее рваные вдохи. Перелистываю в памяти нашу историю… в последний раз перелистываю и без всякой жалости бросаю в огонь.

Ева всхлипывает. Едва слышно. Накрывает обеими ладошками мой затылок и отчаянно шепчет:

— Женька! Погоди, нам нельзя… Нужно подумать, как все ему объяснить! — И снова тянется к моим губам, не в силах остановиться.

— Расскажем все, как есть. Что таким образом я смогу вас защитить. Он — умный парень. Мой сын…

Ева зажмуривается. Скользит руками по моим плечам и с силой сжимает в пальцах ворот футболки. Погрузившись в свои страдания, я совсем забыл о том, что ей тоже наверняка больно… Девочка моя. Маленькая… Если бы я мог забрать твою боль себе.

— Да, наверное, так будет лучше всего. Женька… он очень смышленый парень.

— Я знаю. Ты… прекрасная мать.

Ева грустно улыбается. Облизывает губы и шепчет:

— Это не только моя заслуга. Саша… он… он очень старался. И очень его любил.

Киваю. Не уверен, что могу в это углубляться. Хотя и винить отца вроде как глупо. Он до последнего не знал, чей Женька сын наверняка. И я, как бы это ни было странно, могу понять, почему он не сделал тест ДНК раньше. Как он и написал, для него это один черт ничего бы не поменяло. Могу ли я его простить? Могу. Потому что и моей вины во всем произошедшем достаточно. Осознавать это, пожалуй, больнее всего.

— Ева…

— М-м-м?

— Думаю, нам лучше уехать из страны, пока здесь все не уляжется. Я понимаю, что у тебя бизнес и все такое… Но так будет действительно лучше.

Сначала она медленно кивает, но потом отходит на шаг и упирает руки в бока.

— Что ты задумал?

— Да ничего…

— Я тебе не верю. И если ты хочешь попробовать заново… вряд ли нам стоит начинать отношения с обмана. Так что ты задумал, Кит?

Черт! Она слишком хорошо меня знает. Не стоило и пытаться! Вот же… Улыбаюсь, как идиот. Потому что она… меня… знает! Как облупленного. И любит. Наверняка…

— Ты же не думаешь, что я это так оставлю, правда? — смягчаю улыбкой жестокую правду слов.

— Так я и думала! Ты хочешь отомстить за смерть отца… Господи, ну, зачем? Ты понимаешь, какие люди в этом замешаны? Да и он… он же не просил тебя в это лезть!

— Тш… — вновь обнимаю Еву и притягиваю к себе одной рукой. — Все будет хорошо. Просто верь мне. Я уже взрослый мальчик и знаю, что делаю.

— Ты уверен? Клянусь, если и с тобой что-то случится, я…

— Ну, что? Договаривай!

— Я этого не переживу, Кит. Второй раз расставания с тобой я не переживу.

— Почему? — голос садится, эмоции вибрируют внутри, жужжат, и сердце колотится в такт, задавая темп звучащей внутри мелодии.

— Ты знаешь… — голос Евы дрожит, ломается.

— А ты скажи, — подбадриваю ее я.

— Потому что я люблю тебя. Да что там… я жить без тебя не могу. Больше…

Молчу. Меня так плющит от ее слов, что ответ просто гибнет в горле. И все, что я могу, вжавшись лбом в ее лоб, кричать ей о своей любви взглядом. Дерьмо. Еще немного, и я заплачу.

— Который сейчас час? — неожиданно интересуется Ева. Моргаю и подношу к её глазам запястье, на котором надеты часы.

— Женька раньше семи не проснется… — зачем-то шепчет она. И поначалу я отношу эту информацию в разряд общей. Ну, понимаете, той, что, по мнению Евы, мне следует знать о сыне. И лишь когда она в ответ на мое молчание недоуменно вздергивает бровь, понимаю, к чему Ева клонит на самом деле. Облизываюсь, хотя полтора имеющихся у нас часа в жизни не удовлетворят моего голода. Но это, как ни крути, лучше, чем ничего. Отхожу на шаг, протягиваю руку и веду ее прочь из кухни в свою комнату. Нашу…

— Если Женька проснется, то через балкон ты можешь попасть в спортзал.

— Очень предусмотрительно, — Ева одаривает меня сексуальной улыбкой и одним плавным движением стаскивает с себя ночную рубашку, под которой… больше ничего нет. Наступаю на эту бесстыдницу. Опрокидываю на кровать и устраиваюсь на коленях между ее широко разведенных ног.

— Я еще в прошлый раз хотел это сделать, — шепчу, обжигая дыханием нежную розовую плоть. Раздвигаю пальцами мягкие складочки с первыми капельками влаги, растираю ту по губам. И накрываю ртом напряженный бугорок. Ева всхлипывает, обхватывает мою голову, царапает ноготками шею и, словно боясь не успеть, подкидывает свои бедра в ответ на каждое движение языка. Не отрываясь от своего занятия, веду по ее крутым бедрам, вверх по подтянутому животу, налившимся холмикам груди, придавливаю пальцами вытянувшиеся напряженные соски и легонько их сжимаю.