Чтение онлайн

— Да чтоб тебя! — цежу сквозь зубы.

И всё вокруг окончательно становится раздражающим. Музыка, доносящаяся эхом из актового зала, забытый телефон в пальто, принципиальная гардеробщица и туфли. Особенно туфли, в которых мои ступни уже горят.

К чёрту их!

Недолго думая, я резкими движениями одной и другой ноги сбрасываю эти проклятые лодочки. Они с грохотом отлетают на несколько метров вперёд по паркету. А потом на пол летит и мой клатч. Я остаюсь стоять посреди коридора босая. На моих ногах только тонкие чёрные капронки.

Но легче мне не становится. Вдруг осознаю, что даже если вот так, босиком, спущусь по лестнице, возьму свой дурацкий телефон, то это ничего не изменит. Едкий ком подступает к горлу.

— Идиотка! — бормочу я и сжимаю кулаки. Трясу головой и продолжаю говорить сама с собой: — Смирись уже. Не было ничего и не будет. Ты на хрен никому не нужна. Дура! Он не позвонит тебе и не напишет…

— Уверена? — у меня за спиной раздаётся хриплая усмешка.

Глава 37

Глава 37

Мои босые ноги прирастают к полу, и тело каменеет. Это глюк? Сон? Я так сильно переживала, что моя нервная система совсем дала сбой?

— Аня… — снова этот голос. Голос Тимура.

Я резко оборачиваюсь.

— Ты… — с надрывом выдыхаю, не веря своим глазам.

Но передо мной Тим. Всё так же привычно во всём чёрном: джинсы, худи, капюшон которого накинут на голову, а в карманах спрятаны ладони. Только едва уловимый уличный свет, проникающий из окон, помогает силуэту Тимура не слиться с темнотой коридора.

— Я, — коротко подтверждает Тим после паузы. Вытащив одну руку из кармана, он стягивает с головы капюшон, а потом прячет её обратно.

А мне хочется потереть глаза кулаками. Я не понимаю…

— Как ты здесь оказался? — спрашиваю, а сердце так и просится выбиться из груди. Хоть руки к ней прикладывай и крепко сжимай, чтоб не выпрыгнуло.

— Как-то с парнями, — Тим что-то достаёт из кармана, — ещё на втором курсе украли у сторожа ключи от всех тайных дверей. — Он раскрывает ладонь, демонстрируя мне маленький ключик. — И один так и не вернулся на место. — И снова прячет его обратно.

Я молчу на его ответ. И Тим тоже молчит. Мы как две застывшие статуи посреди тёмного коридора. Не знаю, как Тимур, но я просто пытаюсь найти хоть какие-то слова. Я обескуражена так, что в моей голове и мыслей-то нет. Приходится озвучивать то, что первым идёт на ум:

— Ты был в зале?

— Кто ж меня в таком виде пустит туда? — хмыкает Тим. — Успел заметить тебя поднимающейся по лестнице.

— И проследил?

— Проследил, — кивает и севшим голосом добавляет: — Хорошо выглядишь. И маска зачётная.

И я остро чувствую на себе его взгляд. Сразу же краснею. Везёт, что в коридоре на этаже отключён свет.

— Спасибо, — бормочу тихо, переминаясь с ноги на ногу. Ощущаю, что голые стопы уже заледенели. То ли от холодного паркета, то ли от волнения. — А ты как?

— Я так хорошо не выгляжу.

— Я имею в виду после боя. Ты просто… ну… — стушевавшись, запинаюсь. Но моя обида всё равно рвётся наружу: — Несколько дней не писал и не звонил.

— Всё нормально. Ребро одно только побаливает.

— Надо хотя бы чем-то намазать.

— Ань. Всё хорошо, — твёрдо повторяет Тимур.

Я сразу поджимаю губы и увожу взгляд в сторону. Ну вот опять я лезу со своей заботой. А нужна ли она вообще Тимуру? Мне бы научиться контролировать чувства.

— Я могу поговорить с тобой откровенно? — неожиданно тихо и как-то неуверенно спрашивает Тим.

Этот вопрос как бритвой по сердцу. Мне уже больно в груди и без разговора. Такие вопросы ведь не задают, чтобы поговорить о чем-то приятном. Но отказать сил в себе не нахожу. Продолжая пялиться в окно коридора, я просто сухо киваю.

— Давай отойдём? — Боковым зрением замечаю, что Тимур указывает подбородком на тот самый укромный уголок у кафедры криминалистики, где я и собиралась уединиться.

Даю согласие очередным кивком. Снова надеваю валяющиеся на паркете туфли, подбираю клатч, в который запихиваю ажурную маску, находившуюся всё это время у меня на голове, и плетусь за Тимуром в конец коридора. Смотрю на его бритый затылок, широкие плечи в чёрном худи и чувствую себя какой-то безвольной тряпкой. Я ведь догадываюсь, о чём может быть разговор. И, возможно, после него мне будет больно. Очень больно. Я буду плакать. Но всё равно иду за Тимуром.

В закутке у кафедры я нахожу себе место в самом углу большого окна. Осторожно присаживаюсь на его подоконник, туда же кладу клатч и только после этого решаюсь искоса взглянуть на Тимура.

Он всего в метре от меня. Становится лицом к окну, попадая прямо в отблеск тусклого света фонаря с улицы. Ощущаю, понимаю и вижу, что Тим напряжён. Всё ещё держит руки в карманах, не сводя взгляда с окна.

— Аня… — сипит он.

— Тимур, — спешно выдыхаю я, даже не успев подумать. Кажется, если я сейчас не оправдаюсь, то чокнусь. — То, что случилось в гостинице, — это…

— Это я собрался с тобой разговаривать, — чеканит он, перебивая. — Можешь пока просто помолчать и послушать?

— Прости, — я виновато прячу взгляд в свои колени.

Между нами на какие-то секунды образуется вязкая тишина, которую разбавляют едва слышные басы из актового зала. А Тимур делает глубокий вдох…

— Я… — начинает он сипло. — Возможно, я буду говорить сбивчиво и криво, но мне главное — сказать. Во-первых, я даже не понимаю, как так вышло, что за последние недели ты сделала для меня больше, чем все окружающие меня люди. Я не общаюсь с такими, как ты. — Я закусываю нижнюю губу, а Тим спешит объясниться: — Нет. Не в смысле, что ты плохая… Ты просто другая. Когда я хлопнул дверью перед носом отца, то думал: отсижусь у пацанов, будем с ними бухать, трахать тёлок. — Зажмуриваюсь до кругов перед глазами, а во рту уже горчит. — И всё будет весело. Даже когда ты поселила меня у себя на даче, я всё ждал, что день-два — и кто-то из моих друзей позвонит мне и скажет, чтобы я двигал к нему. Но я получил всего два сообщения за эти дни. Просьба занять бабла и приглашение оттянуться в клубе. — Тим переводит дыхание: резкий выдох и ещё один шумный вдох.

А я слушаю, замерев.

— И я ведь ответил, что не могу, у меня проблемы. Но никто не спросил: какие? В социальных сетях я вижу, как они тусуются. Моё отсутствие, оказывается, никого не беспокоит. А мой отец… — Очередной глоток воздуха, и Тим продолжает: — Он не спрашивает, где я, что со мной. Пишет мне только угрозы. Что порвёт меня, что я сдохну без него и что я тварь, — это Тимур произносит с такой болью в голосе, что я не могу не взглянуть на него.

Тим трёт лицо ладонями. Потом проводит ими по голове и резко опускает руки, а плечи будто бы оседают.