Чтение онлайн

Я тихонько заскулила. А потом взмолилась, обратясь к тому единственному, кому я была нужна и кто был нужен мне, к единственному моему свету. 'Мик, пожалуйста, помоги мне! Я маленькая дрянная девчонка, прости меня… Помоги мне все исправить! Я хочу жить, я хочу очиститься — позволь мне выбраться отсюда!.. Ты же сам знаешь, что ты для меня — всё. Что я люблю тебе сильнее всего на свете…'

……………………………………………………………

МИК:

Я не заметил момента перехода — как из своего мира, из нежно-светлого адского мирка оказался вдруг в каменной норе, освещенной тусклой лампочкой, рядом с избитой и скрученной веревками Тэш. Первым порывом было броситься к ней, но я осадил себя: ни развязать ее, ни справиться с ублюдками и вывести из плена — было для меня нереально.

Она не успела меня увидеть (впрочем, кажется, она и не могла никого и ничего видеть), как я уже перенесся в нашу с ней комнату. Тут царил полный кавардак: стулья перевернуты, пол заляпан кровью. Ее боль гигантским колоколом билась внутри, но я очень плохо представлял, что мне делать. Я не мог пойти в милицию и рассказать, где она, хотя без труда нашел бы это место. Черт, как же порой проблематично быть неживым!..

На столе валялся ее мобильный. Без особой надежды на успех я попытался набрать '02'. Прежде у меня такие вещи не получались, но сейчас (о чудо!) кнопки поддались.

— Але, дежурный слушает! Але, але!.. Это что, розыгрыш? Говорите!..

Я не просто говорил. Я орал в трубку, как сумасшедший. Но тщетно.

Я принялся методично набирать номер за номером из ее списка. Просто не знал, что еще делать. Меня, естественно, никто не слышал. Что-то странное произошло, когда я позвонил Дару — отозвавшийся голос был холоден и неприятен: 'Вы не по адресу'. Отчего-то я был уверен, что отвечал он не Тэш. Он тут же прервал вызов, не дав мне даже попытки подать голос.

Последним в списке был номер Гаврика. Моего брата, который когда-то случайно меня убил. Он долго не брал трубку. Когда я уже собирался отключиться, раздалось заспанное:

— Да?..

— Наташа в опасности! — проорал я, чувствуя, что вот-вот сорву связки.

— Какая Наташа? Говорите громче. Кто это?..

Я ошалел от успеха. Но, как оказалось, рано обрадовался. Брат меня действительно слышал, но очень плохо. К тому же он был то ли под дозой, то ли его ломало — так, что он не сразу сообразил, чей телефон высветлился на дисплее. Мне потребовалось чуть ли не полчаса, чтобы втолковать ему, где она и что нужно делать.

А потом я очутился опять в бункере. Я стоял за ее спиной и любовался ее светом — искристо-оранжевым, прозрачно-алым. Все темное и бурое сошло с нее. Она вылупилась из куколки и стала бабочкой — правда, весьма ободранной и побитой.

Я чувствовал ее тугие веревки на своих запястьях, и синяк на лице, и точку крохотной боли, оставленной иглой шприца на шее. 'Господи, — просил я, подняв лицо — сквозь бетонную плиту потолка, сквозь небо — позволь мне быть рядом с ней. Я ведь не должен был умирать тогда. Без меня она упадет — она израненная и оттого слабая. А Тебе ведь нужен ее дар, ее свет. Я смогу удержать ее. Ведь так и должно было быть изначально — я должен был стать ее мужем и защитником, ее ювелиром — ведь этот алмаз стоит того, чтобы потрудиться над его огранкой…'

Зов, тянувший меня назад, ослабел, а затем и вовсе утих. Неужели меня отпустили? 'Спасибо', - прошептал я вечности. Она не ответила, но я и не ждал ответа. Я наклонился к Тэш и тихо сказал ей на ухо:

— Потерпи, маленькая. Скоро все закончится.

Она дернулась в попытке повернуться ко мне, но мешали веревки.

Я вышел на улицу — в бункере было слишком долго и мучительно ждать развязки, время тут почти остановилось.

…………………………………………………………

Операция по вызволению меня, любимой, прошла успешно и достаточно быстро. Лишь только я услышала голос Мика и поняла, что он вернулся — на меня снизошло вселенское спокойствие. И за всем дальнейшим я следила, как за остросюжетным кино. Жаль, мешали веревки и неудобная поза…

Бравый наряд милиции из пяти человек действовал быстро и слажено. Кроме моего охранника в бункере оказалось еще двое зубовских отморозков. До перестрелки дело не дошло, их повязали без крови и даже без особого мордобоя. А может, мне так показалось сквозь размыто-радужный туман эйфории.

Запомнились радостные междометия и прибаутки: как выяснилось, на двоих из трех висела парочка ограблений, и поимка пришлась кстати.

Потом я проторчала два часа в отделении, давая показания. (А после еще будет суд и сопутствующая морока.) От больницы отказалась, объяснив, что психологической травмы у меня нет, а телесные вполне поддаются домашнему лечению.

У выхода из милиции меня ждал Гаврик.

— Натуссь, солнце! Я так рад, что с тобой все в порядке!

— Не поверишь, я тоже рада. Спасибо тебе.

— Знаешь, это какое-то чудо. Мне позвонил…

— Не надо, не рассказывай! О чудесах нельзя говорить вслух — от этого они теряют свою чудесность и становятся обыденностью.

— Он сказал, что простил меня.

Я обернулась на Мика. Он стоял, опершись спиной о ларек с газетами, и улыбался мне. Господи, как же они не похожи…

— Если сказал, значит, так и есть.

— Я решил лечь в клинику на реабилитацию. Хочу покончить с наркотой навсегда. Слушай, когда я оттуда выйду, станешь моей женой?

— Нет, Гаврик, не стану. А сейчас, прости, я спешу. Есть одно важное дело, которое нужно завершить как можно скорее. Еще раз спасибо.

Он разочарованно покусал губу. А затем рассмеялся, легко, по-мальчишечьи.

— Это тебе спасибо!

Наклонившись, чмокнул в щеку (слава богу, не в ту, на которой вздулся синяк) и зашагал прочь.

Я повернулась к своему ангелу.

— Ну что, пойдем?

— Ты же сама сказала, что времени мало.

— Ты надолго в наши края?

— Пока не надоем.

— Тогда тебе придется выдержать еще лет двадцать.

— Почему так мало? Я рассчитывал, как минимум, на полтинник. Если ты посмеешь меня обмануть и умереть раньше семидесяти, я тебе никогда этого не прощу. Или, может, прощу, но сперва буду долго-долго обижаться.

Дома я первым делом схватила мобильник. Дар ответил сразу:

— Да, Натали?

— Я хочу отменить свой заказ. Это еще возможно?

— Возможно — если ты озвучишь причины, и я сочту их достаточными.

— Я поняла, что это не выход. Поняла, что таким способом мне не освободиться.

Честно говоря, я приготовилась выслушать слова о ереси, которую несу, и вопросы, обо что я имела несчастье удариться головой. Но Дар помолчал с полминуты, а затем удивил меня:

— Этих грехов на тебе нет и не будет. Заказ аннулирован. Прощай, Натали.

Он отключился. Я несколько секунд тупо смотрела на телефон, а затем повернулась к Мику. Он сидел на подоконнике, между пальцев дымилась сигарета.