Чтение онлайн

– Ансел бурно реагирует на любое вмешательство. Здесь он не в своей тарелке, поэтому вы, может быть, этого не замечаете. Зато в корпоративном окружении, где он чувствует себя как дома, это чрезвычайно независимый в суждениях и нетерпимый к чужому мнению человек. Ансел убежден, что он должен проводить свои исследования только так, как сам считает нужным, и малейшее вмешательство в свою работу рассматривает как оскорбление. Такой же он и в личной жизни. Угрозу по отношению к своей жене он воспримет как оскорбление своего мужского достоинства. При этом не важно, что ему давно наплевать, жива я или нет. Для него важно то, что кто-то пытается навязать ему свою волю.

– Как получилось, что от стремления поступить вам назло он пришел к желанию вас убить?

– Полагаю, «Маас Интертех» вычислил, что он разведчик, и стал использовать его соответствующим образом. Ему начали подсовывать ложную информацию, ограничили доступ к настоящей работе. Он лишился возможности заниматься серьезным делом, и это его окончательно взбесило. Полагаю, он решил, что во всем виновата я, поскольку именно из-за меня он попал в такую ситуацию.

– Значит, он хотел вам отомстить?

– Разве это не очевидно?

– Послушать вас, так он настоящий психопат.

– Наверное, я плохо вам объяснила. – Фаррис помолчала и еще раз вытерла глаза. – Видите ли, стремление к личной власти – определяющая черта многих мужчин. Ансел очень уравновешенный человек. И великолепно работает в корпоративном окружении. Вопрос личной власти чрезвычайно его тревожит, но он не допускает неконтролируемых, импульсивных поступков. Временами он начинает требовать каких-либо новых уступок, при этом реально оценивает ситуацию и просит только то, что ему, скорее всего, дадут.

– Уравновешенные люди не убивают своих жен.

– Вы глубоко заблуждаетесь.

– Вот как?

– Уравновешенные люди временами способны на дикие выходки… Я рассказываю вам все, вместо того чтобы молчать и слушать.

– Вам угрожают.

– Да, я помню. – Фаррис убрала с лица волнистую прядь. Ее пальчики дрожали так слабо, что Рико мог этого и не заметить. – Страх является обычной реакцией на опасность, но вряд ли подсказывает разумное решение. – Она помолчала, потом сглотнула и сказала: – Я хочу с вами сотрудничать, потому что хочу видеть в вас своего союзника. Боюсь, мои слова покажутся вам неискренними. Тогда будем считать, что на данном этапе я сотрудничаю с вами по принуждению.

«Данный этап» волновал Рико гораздо меньше, чем грозящие в будущем неприятности.

С Мареной Фаррис у него будут проблемы.

Черт, да она уже стала проблемой.

– Она лгала? – тихо спросил Рико, когда они вышли из комнаты в холл второго этажа.

– Да, – кивнул Бандит. – Она лгала.

– Во всем?

– Нет.

Рико хотел знать точно, в чем Марена солгала, а где сказала правду. Бандит не знал, как объяснить. Умение отличать при помощи волшебства правду от лжи весьма существенно отличается от умения швыряться молниями и огненными шарами. Те либо летят, либо нет, в зависимости от конкретной ситуации. Определение истины дает, как правило, смешанный результат, поскольку люди частенько лгут и говорят правду одновременно.

К тому же возникал вопрос: что следует считать в данном случае правдой? Объективную истину или искреннее убеждение объекта исследования в том, что он говорит правду? Лгала ли Марена Фаррис сама или пересказывала чужую ложь, которую по ошибке принимала за правду?

– О чем она соврала? – спросил Рико.

– Догадайся, – проворчал Бандит. Он не мульти-фазовый детектор лжи и терпеть не мог, когда его заставляли работать в этом режиме.

Рико недовольно поморщился:

– Ваша жена сказала, что вы добровольно вызвались участвовать в программе.

Суриков нахмурился, потом несчастное выражение лица сменилось злобным.

– Вызвался? Ничего подобного. Мне приказали участвовать в программе! У меня не оставалось никакого выбора.

– Наверное, у них были рычаги давления на вас?

– Рычаги? Конечно, у них были рычаги! Если бы я отказался, меня бы мигом заперли куда-нибудь в Антарктику просчитывать на компьютере миграции планктона.

Суриков говорил так, словно для него это стало бы настоящей трагедией. В это Рико, кстати, верил. Ему приходилось сталкиваться с подобными людьми. Суриков вырос и сформировался внутри корпорации, ничего другого в своей жизни он не видел. Когда поступает команда – ее исполняют. Кто не выполняет команды – расхлебывает последствия невыполнения. Даже люди с серьезными эгоцентрическими замашками не хотят иметь пятен на своей репутации, поскольку прекрасно понимают, как это осложняет карьеру. А в корпорации не делают большой разницы между словами «карьера» и «жизнь».

Если рушилось первое, рушилось и второе.

– Вы сказали, что вас выдернули из «Фучи Мальтитроникс»!

– Да какая разница? У меня не было выбора. Выдернули меня силой или выманили обещаниями, у меня все равно не оставалось выбора. Меня использовали. Суть одна.

Разница между тем существовала. «Фучи» могла попытаться вернуть Сурикова, но не в любом случае. Л. Кан утверждал, что цель их операции – вернуть похищенного силой человека, и если это ложь, на чем настаивали как Суриков, так и его жена, то Рико имел полное право считать контракт расторгнутым.

Неожиданно все стало проясняться.

Если Рико суждено будет выбраться отсюда живым, он сделает одно интересное заявление. Расскажет о фиксерах, которые лгут. Л. Кану его заявление не понравится. А люди должны о них знать.

– У вас есть выбор, – сказал Рико. – Или вы идете со своим мужем, или ждете, пока я смогу вас освободить.

Марена Фаррис лежала в кровати и смотрела на него широко открытыми глазами, в которых застыли страх и надежда.

– Это значит, что вы… отпустите меня?

– Когда придет время.

Фаррис обмякла, потом прикрыла рукой глаза.

– Я не могу поверить, что вы не станете меня убивать. Но вы же так сказали, правда? Вы не собираетесь меня убивать?

Рико стиснул зубы.

– Я не убийца.

Фаррис всхлипнула. Потом несколько раз тяжело вздохнула, не убирая руки с лица. Возможно, она плакала. Потом она подняла голову и вытерла слезы:

– Куда вы отвезете Ансела?

– Это еще не решено.

– Вы собираетесь вернуть его «Фучи»?

А что, если ей сказать, подумал Рико. Первым его побуждением было не говорить ничего. Ей не надо этого знать. Между тем она его удивляла. Только что хотела прикончить этого типа, а теперь беспокоится о его судьбе.

Прежде чем он решил, что ей ответить, Фаррис произнесла:

– Вы должны вернуть его корпорации «Фучи».

– Почему?

– Это лучшее место для таких, как Ансел. Правда. Я говорю это не потому, что там работаю. «Фучи» располагает лучшими возможностями для научных исследований. Программы специально подгоняются под таких специалистов, как Ансел. Не думаю, чтобы он был счастлив где-либо еще.