Чтение онлайн

Зайдя в рабочий кабинет, я не поторопился собирать вещички. Прежде надо было выдоить побольше информации из чуда-юда по имени FSB-Info-Net – нашего внутриконторского Интернета. Здесь не было ни залежей mp3, ни порносайтов, ни Болтливого Блокнота, зато имелось множество ценных сведений, не доступных для других. Отпирался Сезам, конечно, по особому индивидуальному паролю. Его мне Голубев то милостиво давал, то сердито аннулировал, то снова давал, то опять отнимал, и сам, в конечном счете, запамятовал, есть у меня ключик или нет. Сейчас он был. Я вошел в сеть и дал команду скачивать все имеющееся по теме «Президентская обслуга». Какой-то улов должен был приплыть обязательно: СБ главы государства не имела отдельного Info и пользовалась нашим; закон сообщающихся сосудов действовал в обе стороны.

Четверть часа спустя я получил папку размером в пятьдесят мегабайт и сделал две резервные копии. Одну скинул на компакт, другую, выйдя из сети, стал рассматривать уже не торопясь – благо до встречи с Козицким и Сердюком время еще оставалось.

Число персоналий превысило мои ожидания, и при этом наполняемость каждого файла оставляла желать лучшего. Некоторые содержали самый минимум сведений. Фото, ФИО, кадровый листок учета, пару медицинских справок и очень изредка – что-то из хобби. Женщин я сразу отложил на потом, сосредоточась на мужиках. Вскоре выявилась любопытная закономерность: до четверти обслуги, принятой сравнительно недавно, имели в прошлом то или иное касательство к «семейству псовых». Один прежде трудился проводником СРС – служебно-розыскных собак, другой пару лет назад подвизался заводчиком элитных пород, третий раньше служил егерем в охотохозяйстве, четвертый имел за плечами опыт работы в собачьей парикмахерской, пятый когда-то ударно вкалывал в ветлечебнице… шестой… седьмой… десятый…

М-да, все эти ребятки из клуба «Гав-Гав» густо столпились вокруг президента. Плотно. Не вырвешься. А помочь им заполучить должности охранников, референтов, секретарей и прочих людей-на-подхвате мог, естественно, лишь один человек. Фокин.

Людей, хоть как-нибудь связанных с музыкой, в этом списке было меньше, но они тоже присутствовали. Я мечтал о десяти, максимум пятнадцати, а получил двадцать две подозрительные личности с консерваториями, институтами, музучилищами, музыкальными школами в послужном списке плюс еще двенадцать сомнительных граждан, которые когда-то посещали музкружки во Дворце пионеров либо играли в школьных рок-группах или вузовских ВИА. Если добавить сюда двух самоучек – один раньше был ди-джеем на дискотеке, а другой звенел литаврами в полковом оркестре, – то мы получали, в совокупности, тридцать шесть вопросительных знаков. Тридцать седьмым стал бывший регент церковного хора, которого я, поколебавшись, занес в общий список. Каждый имел дачу или что-то похожее на дачный домик не дальше восьмикилометровой зоны от МКАД. Значит, любого из этих граждан можно было, при желании, отнести к Музыкантам. Но какой же из них? И, главное, как мне ухитриться вычислить его до вечера?

Я не поленился распечатать все тридцать семь мини-досье, чтобы разложить их на столе в виде пасьянса. Однако у меня было чересчур мало данных, и ничего путного не вырисовывалось: сколько я ни тасовал листы, у меня никак не выходило сократить список хоть на одну позицию без опасений, что упущу как раз нужную. Даже как будто наименее подходящий из всех, полковой литаврист, мог – по иронии судьбы – оказаться Тем Самым…

В самый разгар пасьянса мобильник сыграл «Темную ночь», и смутно узнаваемый голос спросил у меня:

– Это Лаптев? Максим Анатольевич?

– Он самый, – подтвердил я. – А с кем, простите, я говорю?

– Господи! – вздохнули в трубке. – Мне что, обязательно произносить мое имя вслух? Если чуть-чуть подумаете, сами его назовете. Только, ради бога, сделайте это про себя. Вчера мы с вами разговаривали о яйцах, стихах и прочей чепухе… Вспомнили?

Эти «яйца» открыли мне глаза. В памяти у меня возникли белый парадный мундир космонавта и узенькая бородка Конфуция. Ну да, разумеется: Нектарий, он же Фердинанд Изюмов. Бывший писатель, а ныне трудящийся Высших Сфер.

– Если вы хотите продолжить со мной о чепухе… – начал я, поглядывая на часы. Трепаться с божеством, мелким или даже крупным, мне сейчас было не с руки.

– Нет. Совсем о другом, – веско перебил меня божок Изюмов. – Дайте мне пять минут и постарайтесь мне поверить.

За ночь Сердюк немного покопался в чемоданчике Волина и чуть свет ввалился ко мне с новыми гениальными идеями.

– Эх, Василь Палыч, какого я вчера дурня свалял! – сообщил он, таинственно пряча что-то у себя за спиной. – Эх, правы вы были насчет музыкантов! Никакой стрельбы или там серьезного мордобоя – ничего такого не треба. Пусть только Лаптев добудет список, а уж дальше мы все вычислим гуманитарненько, в духе ООН…

Не успел я удивиться превращению ангела смерти в голубя мира, как мой бодигард торжественно вытащил из-за спины небольшой флакончик с серо-зеленой этикеткой.

– Гексатал! – гордо объявил он мне. – Концентрированный. Если развести его водой, тут хватит на триста полноценных доз!

– Что еще за гексатал? – встревожился я.

Когда я вижу, как Сердюка распирает доблесть, это значит одно: спокойной жизни конец. А уж если ему что втемяшится, очажок немедленно надо гасить. Иначе потом не расхлебаешь. Не так давно в Восточной Африке я зазевался, и мой бодигард на первых руандийских мирных переговорах между тутси и хутту стал грубо подсуживать последним. Едва не вспыхнула драка на высшем уровне, с участием верховных вождей обеих народностей. Как позже выяснилось, Сердюк из какого-то дурацкого американского фильма вынес бредовую мысль, что тутси – племя трансвеститов. Мужчин же, переодевающихся в дам, он с некоторых пор активно невзлюбил. Намекая, что у него с ними кое-какие личные счеты.

– Гексатал, Василь Палыч, это вещь, – с радостной улыбкой доложил мне Сердюк. – «Суперсыворотка правды». У нас в Безпеке пробовали еще пентатал натрия, но тот был гораздо слабей, и человеку на другой день намного хреновей. А этот прямо цимес! Киевский торт с ромовой начинкой! Никакого сравнения.

– Вы что, на себе его испытывали? – недоверчиво спросил я.

– А як же! – Сердюк хлопнул себя по груди. – Тогда же в Безпеке и испытал. Помню, заперся в комнате с одним включенным телевизором и накатил себе десять эмгэ внутривенно. Часа через два, когда все кончается, чувство – как будто стакан самогона принял, но без вреда для печени. Только башка гудит… Надежней всего он, понятно, действует на тех, кто уже вот-вот копыта откинет – у них сто процентов гарантии. Но и здоровые кони, вроде меня, сопротивляются с трудом. Я минут двадцать продержался, а потом спекся: сел у телевизора и дикторше с канала «1+1» о себе такого порассказал, чего в нормальном виде даже маме родной, Вере Петровне покойной, ни в жисть бы не решился.

– И как же вы хотите использовать гексатал в нашем деле? – осведомился я. – Нам же, не забудьте, человека еще нужно найти. А кто ничего не знает о детях Волина, ничего и не скажет. Мы ведь не хотим всех подряд этой штукой тестировать? В том списке их, может, человек двадцать будет или поболее…

– И я про то же толкую, Василь Палыч! – закивал Сердюк. – Всего двадцать душ! Тут и двести будет не проблема. Говорю же, флакончик на триста доз можно развести, я эту расфасовку знаю. Инъектор здесь тоже есть, все в комплекте. Ловим народ по списку, заводим к нам в машину по одному, чик – и через минуту можно вопросы задавать. Чисто, культурно, без крика, без насилия – все как вы любите.

– А как быть с теми, кто откажется за вами идти? – спросил я.

– Тем, конечно, придется разок по морде, – подумав, признал мой охранник. – Но вы не волнуйтесь, Василь Палыч, все можно сделать по-интеллигентному. Спросить там, допустим, который час, или закурить, или как проехать к Мавзолею. Можно еще сказать: «Мы из Горгаза!» – если кого прямо дома удастся перехватить… Или вот другая хорошая идея, на запас. Волин же сам пишет, что за ним ходит, в основном, тот собачник. Под видом телохранителя. Значит, и в Большой сегодня он тоже с ним придет. Я вчера-то в Кремле к нему приглядывался, от нечего делать. Тренированный он, да, но не сказать чтобы очень. Как спектакль начнется, свет погасят, я его прямо в ложе пригну под шумок – и дозу. Он сам нам споет кенарем, и кто такой Музыкант, и где дети…

– Ну а если сам Фокин возьмет да не пойдет в театр? – полюбопытствовал я. – Скажем, передоверит Волина своему обычному секьюрити? Тот может всего не знать, и что тогда?

– Изобретем чего-нибудь, – с подъемом отозвался Сердюк. – Я пока доз двадцать по-любому разведу, в резерв, а там уж и Макс скоро появится. У него, будьте уверены, идей побогаче моего. И про чемоданчик Волина вы тоже не забывайте: в нем еще до фига полезных штук для всяких ситуаций – разве что смокинга нет.

Смокинга в «тревожном» чемоданчике резидента действительно не нашлось, зато там были черное трико и маска ниндзя в комплекте с бухтой тонкого и прочного каната; карабин на канате был тоже угольно-черного цвета и не бликовал. Кроме того, имелись два пистолета с глушителями, солидный запас патронов, три гранаты, миниатюрная рация, а также еще много разных мелочей. В том числе несколько тюбиков, которые мой бодигард сперва принял за пищевые концентраты и вознамерился попробовать. Но, к счастью, вовремя приглядевшись к значкам на упаковке, для начала попросил меня перевести убористую инструкцию на английском. Оказалось, то были биостимуляторы для экстремальных случаев: с ними можно было трое суток не есть, не спать, не поддаваться алкоголю. Сердюк, умеющий спать мало и побеждать зеленого змия одним количеством закуски, снисходительно назвал эти тюбики детским садом.