Чтение онлайн

– Лететь на самолете?

– Нет плыть по океану.

Ивана улыбнулась. Ночной бриз трепал ее челку. Невидимая волна размеренно била в бетон, шипящими звуками возвещая о своем вечном превосходстве перед слабыми живыми существами, возомнившими себя хозяевами планеты. "Я - хозяин планеты".
– Грохотали валы, разбиваясь о бетонную набережную. "Я - вечен и неисчерпаем", - шептали, перекатываясь под властной рукой волн, камни галечника. Лязганье железа, скрежет, трели крановых звонков, крики портовых рабочих. Ивана раскрыла объятья этому миру, в котором все так прекрасно.

– Море - это жизнь!
– сказала она мечтательно.

– В море погибает много людей. Представь себе, что ты там, на борту этого судна.
– Едко сказала собеседница, - Представь себе, что ты один из пассажиров вон той старой посудины, которую давно пора списать по старости. И представь себе, что этот теплоход в полной темноте начинает тонуть. Страх охватит твою душу. Ничего, кроме ужаса смерти, не будет волновать тебя. Ты будешь метаться по железным переходам, сталкиваясь с мокрыми телами других пассажиров. Поток воды хлынет через открытые двери, сметая людей со ступенек, не оставляя им шансов выбраться из металлического гроба. Крики отчаявшихся, трупы всплывают среди вещей и мусорных пакетов... И с этим судном это может случиться.

Перед внутренним взором Иваны развернулась нарисованная словами незнакомки картина. Ей показалось, что она слышит крики о помощи, доносящиеся со стороны моря, оттуда, куда ушел корабль. Нет, это ревет вода, ворочая по дну камни, монотонно накрывая их своей свинцовой тяжестью.

– Это ужасно!
– воскликнула она.

– Это - жизнь, - усмехнулась Акено.

– Я знаю, что иногда корабли тонут. И люди тоже тонут вместе с ними, но я никогда не думала, что это выглядит так... страшно. Вы говорите так, будто тонули когда-то. Вы это все видели? Правда? Бедная. Вы видели и ничего не могли исправить. Как я вас понимаю! Как мне жалко всех людей на земле, которые погибли. Если бы я могла сделать так, чтобы никто никогда не умирал, то я непременно сделала бы это. И Вы бы сделали, каждый сделал бы, я уверена.

Ночь опускалась на порт, закрывая его темной вуалью. Бледное расстроенное лицо девочки было единственным светлым пятном на фоне серых силуэтов контейнеров. Акено опомнилась: "Зачем я это говорю? Завтра, когда она узнает о катастрофе, она вспомнит меня и расскажет о нашем разговоре в милиции".

– Ты что, испугалась?
– Она хищно оскалилась, пытаясь изобразить улыбку, чтобы сгладить впечатление от своих слов, - Не надо бояться, глупая. Я пошутила. Я сама мужа в рейс проводила, он у меня матрос. Это просто шутка такая. У нас, наоборот, говорят, что если говорить плохо, то случится обязательно хорошо. Примета есть. Потому мы всегда так на прощанье говорим.

Сказав это, Акено поспешила скрыться в проходах между контейнерами.

– Мне один очень умный человек, ученый, сказал, что информация не исчезает и там, где плохая появляется, то плохое в этом месте случается. Я теперь не усну всю ночь, буду думать о том, чтобы ничего не случилось с кораблями, которые сейчас в море. Может быть, моя мысль тоже накопится в этом месте и ничего такого, о чем вы сейчас сказали, не произойдет хотя бы с тем кораблем, - с надеждой сказала Ивана, не заметившая ее исчезновения.

Включились прожекторы. Ивана посмотрела на то место, откуда недавно с ней разговаривала незнакомка, но там никого не было. Зато в свете ярких ламп ее заметила Соня, которая уже давно ее искала ее и даже привлекла к поискам местного милиционера.

– Ивана! Я так испугалась. Боже мой. Разве можно так далеко убегать?
– воскликнула Соня, подбегая. Она запыхалась, и голос ее прерывался то ли от волнения, то ли от быстрого шага.

– Ты видела женщину, с которой я только что говорила?
– спросила Ивана.

– Нет, никакой женщины я не видела. А ты что такая расстроенная? Побледнела, как мел.

– Она сказала мне, что корабль может утонуть.

– Ох, я так и знала, что какая-нибудь из портовых вертихвосток испортит тебе настроение. Не верь никому, когда тебе говорят гадости. Они тебя не касаются. Люди сами себе придумывают гадости. А потом считают, что они есть на самом деле.

– Ну, если все в порядке, я пойду, - напомнил о себе милиционер.

– Нет-нет, товарищ милиционер. Вы должны отвезти нас в гостиницу.

– Гражданочка, идите наймите такси. У ворот всегда стоят тачки.

– Я боюсь теперь в вашем городе ходить по улицам, а в чужую машину я, тем более, ни за что не сяду. Видите, до чего девочку довели ваши... прости господи. На ней лица нет. Или вы хотите, чтобы я пожаловалась вашему начальству, что тут у вас творится?

– Ладно, - милиционер поморщился, - я вас довезу до "куда вам надо", если мне по пути.

– Мотель "Светлячок". Только не говорите, что он вам не по пути.

Милиционер высадил их у входа в мотель. Они прошли стеклянную дверь и сразу же попали чуть ли не в объятья Ильи. Он до их прихода сидел перед телевизором с пультом в руках, бесцельно переключая каналы. Изредка поглядывал на двери. Когда увидел через стекло знакомые фигуры, бросил пульт на журнальный столик, и, раскинув руки, будто собирался обнять их обоих, бросился навстречу.

– Сколько можно вас ждать? Я уже с утра обо всем договорился. Завтра рано утром отъезжаем, а вас все нет и нет. Едем на контрольно-пропускной пункт Турий рог. Слышали такой? Там нас уже ждут с распростертыми объятьями. Не знаю, как вы, а у меня уверенность, что удача будет нас преследовать до самого Китая и обратно...

– В Турий рог? Это зачем?!

– Нет, нет, нет, только без вот этих ноток в голосе. Вперед, в атаку. Ура!

– В какую атаку?

– Ну, как же Сонечка, Вы согласились ехать со мной в Китай.

– Быть такого не может.

– Ивана, подтверди, - Илья обратился к девушке, - Твоя тетя согласилась, ведь, я с ума не сошел. Правда?

Ивана пожала плечами.

– Хватит с меня всяких впечатлений, - сказала Соня.

Она подошла к стойке портье и попросила у сонной дамы перезрелого возраста, которая со скучающим видом сидела по ту сторону, ключи от номера.

– Дядя Илья, помните, вы говорили про информацию? Мы с тетей-мамой были в порту, там теплоход отправлялся в плавание за японскими машинами. И я встретила одну женщину, которая сказала мне, что корабль может утонуть, и все люди на нем погибнут, захлебнутся. Она так это красочно расписала, что я теперь волнуюсь - вдруг с тем кораблем и правда что-то случится. Я не хочу, чтобы кто-то умер. - Ивана говорила от волнения скороговоркой перебивая сама себя.

– Не переживай, так, - стал успокаивать Илья, - гораздо чаще терпят крушение самолеты, чем тонут корабли.

– Ой, дядя Илья, я теперь и за самолеты буду бояться.

– Да не бойся ты, я же не о конкретном самолете, а вообще. Если вообще, то это не считается информацией. И она нигде не материализуется. Это так - болтовня.

– Вот и она сказала, что пошутила. Что раз она так говорит, то корабль наоборот не утонет.

– Вы, Илья, лучше ничего больше ей не говорите. Она сейчас начнет за всех в мире переживать, и не уснет до полуночи.
– Соня, держа полученный от портье ключ за брелок, четырехугольный кусок пластмассы, на котором было нацарапана цифра 20, потрясла им.
– Ей нужно срочно в постель, отдыхать. Ни о каких поездках пока речи быть не может. Я только что проводила своего жениха-путешественника на том корабле, о котором сейчас вам рассказывает Ванечка. Мне теперь надолго хватит впечатлений о нашем путешествии сюда.