Чтение онлайн

Его всё ещё шумно приветствовали. В первые месяцы 1968-го года читатели “Village Voice” назвали Джима вокалистом года. (“Doors” были признаны также дебютом года, Рэй Манзарек стал третьим музыкантом года, после Эрика Клэптона и Рави Шанкара, а первый альбом группы стал вторым альбомом года, уступив только “Сержанту Пепперу”). Семистраничный материал в журнале “Life” доказывал состоятельность и грамотность “Doors”, кроме того, здесь был и сочувственный отзыв о нью-хэйвенском аресте Джима. Группа попала также в справочник “Кто есть кто в Америке” – редкая честь в их жанре.

Но, как критик Дайана Триллинг написала о Мэрилин Монро, слава рано или поздно протягивает звёздам свою недобрую руку; она назвала это Законом Отрицательной Компенсации. Джим протянул ей свою руку в июне, на запланированной встрече “Doors”.

Он припарковал свою машину “Shelby GT 500 Cobra” (у него всегда были только американские машины) на стоянке у бара под открытым небом рядом с офисом “Doors” в Западном Голливуде. Он заметил, что в нижней репетиционной комнате никого не было, поэтому по наружной лестнице он медленно поднялся наверх и открыл дверь.

В первой комнате было три или четыре одинарных столика, дешёвая кушетка, фотография, кофеварка и обычный беспорядок из фанатской почты, журналов, газет и записей альбомов. В углу была крошечная ванная комната с душевой стойкой. На стенах офиса висели золотые записи “Doors”, которых было теперь четыре.

Джим молча прошёл к своему столику в заднем углу, ничего не говоря другим присутствующим: секретарю, Биллу Сиддонзу, другим “Doors”. Он мельком глянул на самое необычное и интересное письмо дня из фанатской почты – такое ежедневно откладывалось по его просьбе – затем вытащил из бумажного пакетика холодный гамбургер и откусил от него. Он жевал медленно, так же медленно двигался и говорил. Через минуту-другую он взглянул на остальных и сказал, что уходит из группы.

Что?! – Все разом обернулись.

Я ухожу, – сказал Джим.

Все заговорили одновременно. В конце концов наступило молчание, и Билл спросил:

Почему?

Это не то дело, которым я хочу заниматься. Раньше хотел, а теперь нет.

У “Doors” была устоявшаяся политика: если они в чём-то не согласны – по поводу концерта, песни, чего угодно – это не делалось: всем правило единодушие. У Джима был только один голос из четырёх, но его нельзя было игнорировать.

Остальные “Doors” и Сиддонз заговорили о том, как теперь раскручена группа; не было проблемы в том, куда поехать на гастроли – группа имела возможность делать всё, что угодно.

– Это не то дело, которым я хочу заниматься, – снова сказал Джим. Он начал рыться в фанатской почте; откусил ещё кусочек мяса с булочкой.

Рэй вышел вперёд и сказал настоятельно, хотя и с явной паникой в голосе:

Ещё шесть месяцев. Давай поработаем ещё шесть месяцев.

Всегда непросто выйти из быстро идущего поезда, так и Джиму не удалось привести свою угрозу в исполнение. “Doors” уже проводили репетиции для самого престижного своего концерта 5 июля на празднике “Hollywood Bowl”. После это был громадный “Singer Bowl” в Нью -Йорке. Затем последовал европейский тур, и одновременно в июле они выпустили свой третий альбом и новый сингл, которые мгновенно стали хитами. Был создан импульс достаточной силы, чтобы существовать ещё десятилетие и больше.

В это время “Doors” попытались превзойти самих себя. Для концерта в “Hollywood Bowl” они наняли трёх операторов, и всего их стало пять, а для звука они растянули пятьдесят два усилителя на тридцать метров поперёк сцены, обеспечивая шестьдесят тысяч ватт мощности на один только вокальный канал, – этой мощности было достаточно, чтобы разнести голос Джима далеко по голливудским холмам за пределами “Bowl”.

Не было пауз и в шумном успехе. Попадание в афиши “Hollywood Bowl” поставило “Doors” в один ряд с “Beatles”, сделало их американскими “Rolling Stones”. “Elektra” получила предварительные заказы примерно на полмиллиона копий нового альбома, и в течение девяти недель было продано 750.000 копий, альбом поднялся вверх в чартах. “Привет, я люблю тебя” вышла на первое место в чартах среди синглов, став второй сорокопяткой группы, проданной в количестве более миллиона экземпляров.

Заголовок альбома менялся несколько раз за время его пятимесячного создания, от “Американских ночей” (ранний выбор Джима) до “Празднования Ящерицы” (когда Джим хотел сделать конверт пластинки как имитацию кожи ящерицы), и, наконец, до “В ожидании Солнца” – это было название песни, не вошедшей в альбом. Одно время Джим хотел читать между песнями короткие стихи, но в конце концов было решено напечатать текст стихотворения, которое, таким образом, оставалось без музыки (“Празднование Ящерицы”) на внутренней стороне конверта пластинки.

Джим так объяснял свою очарованность рептилиями. “Мы не должны забывать, – говорил он, что ящерица и змея идентичны с бессознательным и с силами зла. В человеческой памяти есть что-то глубокое, что сильно отзывается на змей. Даже если вы никогда ни одной не видели. Я думаю, что змея просто воплощает в себе всё, чего мы боимся”. Его длинная поэма, говорил он, была “чем-то вроде приглашения к тёмным силам”, но придуманного им образа Короля Ящериц не было. “Это всё сделано в насмешку, – настаивал он. – Я не думаю, что люди это понимают. Это не должно восприниматься всерьёз. Это как если бы вы играли злодея в каком -нибудь вестерне – это же не значит, что это вы. Это просто одна из ролей в шоу. Я действительно не воспринимаю это всерьёз. Это, наконец, сделано с иронией”.

“Doors” опять отправились в путь, перемещаясь в июле из “Hollywood Bowl” в Даллас и Хоустон, в Гонолулу и затем в Нью-Йорк. Самым большим и запоминающимся из тех концертов было выступление на “Singer Bowl” на старых полях Всемирной Ярмарки в НьюЙорке 2 августа. Билл Грэхэм хотел, чтобы по случаю своего возвращения “Doors” дали концерт в “Fillmore East”, но уличное выступление в “Queens” стоило в пять раз дороже, и там они должны были выступать в одной программе с “Who”, британской группой, которая только что объявила, что хочет сделать рок-оперу. “Doors” предвкушали артистичный и захватывающий вечер.

Моррисон Моррисон Моррисон Моррисон…

Джим вышел из чёрного лимузина; группа операторов документальных съёмок то пятилась вперёд перед ним, то следовала за ним. Выражение его лица расслаблялось, когда он медленно двигался сквозь толпу девочек, затем уходил за кулисы, где его брала под охрану нью -йоркская полиция.

Моррисон Моррисон Моррисон…

Его имя было мантрой, которую повторяла публика на всех полях ярмарки. С торжественным выражением на лице он по ступенькам поднимался на сцену. Полицейские заняли свои места перед сценой, а операторы (Пол и Бэйб) пробрались вслед за ним на сцену. Кроме лампочек света на усилителях и отблеска фимиама на органе Рэя, сцена была в темноте.

Моррисон Моррисон Моррисон…

“Doors” играли вступление к “Человеку чёрного хода”. Джим подошёл к микрофону, появилось пятно света, публика взорвалась, а Джим заполнил звуковое пространство длинным болезненным и пронзительным воплем. Мгновение он стоял неподвижно, затем упал на пол, корчась и колотя ногами.

Через час Джим был привидением в мексиканской батрацкой рубашке и чёрной коже, кружась на одной ноге, падая от первобытной боли, чтобы встать и закрыть свою промежность сложенными чашечкой руками, прыгая вперёд; глаза закрыты, губы сжаты в экстазе. Подростки из публики начали лезть на сцену, как клопы, прорывающиеся сквозь решётку радиатора. Полицейских загнали на саму сцену, где они образовали между “Doors” и их взбешённой публикой стену из голубых рубашек с короткими рукавами и тёмно-голубых штанов.