Чтение онлайн

— Ты пьяный, — констатировала она.

— Это временно, — ответил он.

Комната выглядела как после недельного разгула. Ещё и осенний ветер, врывавшийся в распахнутые настежь балконные двери, подбавил беспорядка: смёл с полок какие-то бумаги и расшвырял их по полу, но зато выгнал спёртый табачно-перегарный дух и теперь в комнате было холодно и свежо.

— Блин, — зябко поёжился Максим, — тут как в вытрезвителе.

Потом повернулся к Алёне.

— Пардон, у меня сегодня не прибрано.

Она молча кивнула, перешагнула через пустую пивную бутылку, подошла к балкону, закрыла двери. Затем сдёрнула с широкой кровати покрывало.

— О! — присвистнул он. — Какая ты решительная! Меня прямо обескураживает твой напор.

— Слушай, — вздохнула Алёна. — Эти твои шуточки… они меня смущают. Я просто хотела тебе помочь расстелить постель, у тебя же рука… Но если так, то давай сам.

— Ладно, ладно, молчу. — Максим привстал спиной к столу, опёрся о край столешницы и оттуда с полуулыбкой наблюдал за её действиями.

— И не смотри на меня так, — попросила она.

— Как — так? — приподнял он брови, продолжая её разглядывать.

Пояснять она уж не стала, торопливо взбила подушки, поправила одеяло, аккуратно сложила покрывало.

— Всё, спокойной ночи, — попрощалась она, остановившись у двери.

— Гран мерси, — отозвался он, неуклюже пытаясь одной рукой стянуть с себя футболку. Запутался. И тут вдруг ощутил на спине её прикосновение. Мышцы живота невольно дрогнули и напряглись.

— Тихо ты, давай я… — Она потянула футболку за нижний край, сняла через голову, затем очень осторожно, практически не касаясь, освободила левую руку. — Вот так…

Он повернулся к ней, оказавшись лицом к лицу. Заметил, как она тотчас вспыхнула. Да и сам вдруг ощутил непривычное волнение. Опустил взгляд на её губы и едва удержался, чтобы не прильнуть к ним.

Одёрнул сам себя, поразившись: «Какие только бредовые мысли не придут в пьяную голову!».

— Теперь, когда ты знаешь, что мы с тобой не брат с сестрой, такие моменты слегка будоражат и смущают, да? — с усмешкой спросил Максим.

Алёна сразу же отпрянула, а затем развернулась и решительно направилась к двери.

— Ещё раз спокойной ночи, — не оборачиваясь, бросила она.

— Угу, нежных снов…

Сердце колотилось в груди как бешеное, щёки пылали. Что это сейчас было?

И почему она вдруг так разволновалась? Алёна и сама не могла объяснить. Себя не понимала, своих ощущений не понимала. Но губы… они до сих пор горели. Горели от одного его взгляда.

В детдоме ещё Чусов, что ухлёстывал за ней чуть не с первого дня, как-то вот разотважился и поцеловал. Ей тогда не было приятно или противно, было никак. А тут… простой взгляд, а на губах — точно ожог, и внутри всё замирает.

И эта новость… Максим ей не брат! Мысли так и роились в голове. И многое, между тем, становилось понятным. Вот почему отец с ним так жестоко и холодно обращается, вот почему Максим воспринял её в штыки и твердил, что она ему никто.

Да, многое теперь ясно и в то же время неясно. Взять эти его слова: «…если я тебя поцелую, это не будет извращением». Вот почему он так сказал? И смотрел ещё, будто сейчас действительно… Чёрт, даже вспоминать неловко…

Неловко вдвойне — ведь сама она не раз ловила себя на том, что думает о нём непозволительно. Нет, ничего такого конкретного и запретного не представляла, но и обманывать себя тоже глупо. Ведь проскакивало всё-таки сожаление, что он ей брат, чего уж скрывать…

Господи, она же теперь и не уснёт ни за что.

Так и вышло — проворочалась полночи, а утром разбудил телефон.

Звонил папа. Говорил, правда, недолго, только спросил, как дела, всё ли нормально и обещал, что завтра приедет, но после звонка уснуть больше не удалось.

От нечего делать Алёна спустилась вниз. Прибрала в гостиной после вчерашних процедур и возлияний. Затем решила приготовить завтрак: наделала блинов, обычных, с мясом и луком, с творогом и ягодами, с сыром и ветчиной. Сама же потом и озадачилась: кто же такую гору есть будет?

— Этот запах мёртвого поднимет, — услышала голос за спиной, и тотчас сердце пропустило удар, но затем, видимо, решило наверстать и заколотилось быстро-быстро.

Алёна так и замерла с лопаткой у плиты, пытаясь успокоить дурацкое сердцебиение. А то ведь глупо будет выглядеть. И вообще, что он подумает, если заметит, как она…

— Ммм, блинчики… С чем? — раздалось над самым ухом.

Его дыхание опалило шею, вдоль позвоночника пронеслись мурашки. Максим стоял прямо за спиной. Господи, зачем он подошёл так близко?

Алёна, вцепившись в пластиковую лопатку, отодвинулась влево.

Максим же невинно спросил:

— Так с чем блины?

— С… — Алёна сглотнула, от волнения она вдруг растерялась, словно забыв, чем фаршировала блины. — С мясом вот эти. А тут с творогом… Ты какие будешь? — спросила, не глядя на него.

Когда же он набрал себе полную тарелку и отошёл, отвернувшись, наоборот впилась в него взглядом. Он заявился в одних шортах! Без футболки! Впрочем, он, наверное, просто не смог её надеть с его-то рукой. Но всё равно от смущения у неё щёки так и полыхали.

— Ты со мной? — он вдруг обернулся, поймав её взгляд.

Алёна торопливо отвела глаза.

— Да, я сейчас, — она взяла тарелку, положила пару блинчиков и поплелась за ним.

Максим ел со зверским аппетитом.

— Вкусно! У тебя лучше, чем у Веры, — нахваливал он, поедая один румяный конвертик за другим.

— Спасибо, — сама она еле клевала. Почему-то вдруг пропал аппетит. — А как твоя рука?

Максим, не отвлекаясь от процесса, невозмутимо приподнял левую кисть над столом и продемонстрировал почерневшие скрюченные пальцы. Алёна ахнула.

— Болит?

— Когда шевелю или задеваю, — ответил он с набитым ртом. — А так — терпимо.

Да ей даже просто смотреть на его руку было больно. Зато дурацкого волнения сразу как не бывало.

— Давай съездим к врачу?

Он вдруг прекратил жевать и насмешливо взглянул на неё.

— А с чего вдруг ты так обо мне беспокоишься?

Алёна и не нашлась, что сказать. Вот что он за человек такой? Зачем постоянно пытается вогнать её в краску? Она ведь и без этого рядом с ним чувствует себя неуверенно.