Чтение онлайн

– Никогда не волнуются только покойники.

– А я - кто, по-вашему?

Мужчина в сером костюме встал и протянул руку, прощаясь. Пациент тоже встал, но руки не заметил.

– Я выполняю задачу, и мы - в расчёте, - сказал он.

– Да-да, конечно, билеты и деньги. Вы улетите в тот же день.

– Нет, я жду ответа. Мы - в расчёте? Да или нет.

– Да. Мы будем в расчёте. Жаль терять специалиста. Приятно было работать с вами. 

Когда все формальные процедуры были завершены, Михаил отвёл Нину в сторону и усадил на банкетку у стены.

– Пока никто не мешает, хочу обсудить третью часть проекта. Ты не будешь против, если свадебное путешествие у нас будет до свадьбы? Погуляем две недельки, отдохнём, а там - честным пирком да за свадебку.

– Хорошо. Но почему именно так? Разве нельзя поехать после свадьбы?

– Нельзя. Через две недели в Москве экономический форум, потом поездка к партнёрам в Таллинн, потом командировка в Багдад.

– Так, может быть, подождём, пока круговерть уляжется?

– Она никогда не уляжется. Такая работа. Да, и зачем откладывать, ждать? Зачем? Главное, что я понял за эти годы, - надо верить себе. Я себе верю. И ещё я верю тебе. Я уверен, у нас всё получится. И я хочу, чтобы ты тоже была в этом уверена.

Он достал из кармана небольшой футляр и открыл его перед Ниной. На золотом кольце сиял бриллиант, от которого в обе стороны расходились искрящиеся голубые капельки сапфиров. Михаил осторожно надел кольцо на палец Нины. Она не могла сказать ни слова от волнения.

– Где ты хочешь провести сегодняшний вечер?
– спросил он.

– Дома. С тобой вдвоём.

– Я распорядился, Петьку заберут из детсада и привезут на дачу. Хочешь, покатаемся на лошадях? Я позвоню, и нам их разогреют.

– Ты волшебник. Ты всегда угадываешь мои желания. Я даже боюсь спрашивать, какие ещё части твоего проекта мне предстоит узнать.

– Ты узнаешь всё в своё время, - пообещал он.
– Ты будешь жить так, как должна жить женщина, которую я люблю.

Приехав на дачу, Нина отправилась переодеваться в свою комнату. Стягивая плотно сидящее платье, она подумала, что фотографии должны получиться довольно эффектными. Весь вопрос в том, какие тексты их будут сопровождать.

В платяном шкафу она нашла новые джинсы, самые подходящие для верховой езды - лёгкие, свободные, не стесняющие движений. И короткие сапожки были в самый раз, с гладкой подошвой и низким каблуком. Сбегая вниз по лестнице, она заглянула в кухню и прихватила пару морковок, чтобы угостить лошадей.

Михаил уже ждал её возле конюшни. На нём был джинсовый костюм и шляпа с закрученными полями.

– Ты настоящий ковбой.

– Ну да, пока не сяду на лошадь, - с иронией согласился он.
– Мечтаю научиться верховой езде по-настоящему, чтобы не стыдно было показаться у сестры на ранчо. А вот у тебя явно есть способности к этому делу.

– Я вообще способная девочка, - она хотела подсказать ему, что стремя можно не ловить носком при посадке, а придержать правой рукой. Но удержалась, боясь задеть его самолюбие.
– Миша, а здесь нас не будут снимать для прессы?

– Сюда посторонних не пускают.

– Ну, хороший журналист везде пролезет.

– Они не журналисты.
– Михаил заставил, наконец, кобылу развернуться, и они выехали через ворота.
– Они - пиарщики. Ребята послушные. Куда нельзя - не лезут, что прикажут - то и сделают.

– Скорее - сделают то, за что заплатят, - добавила Нина.

Михаил усмехнулся:

– Ты бы слышала, милая, как заливался их шеф, самый главный пиарщик. Когда я сформулировал задачу, он просто соколом взвился…

– Какую задачу?
– поинтересовалась Нина.

– Я уже говорил тебе, какую. Организовать триумфальное возвращение модели Нины Силаковой в мир высокой моды. Задача-то несложная. Объект - высокий профессионал, с богатым опытом. Прекрасные внешние данные… А он мне и говорит: внешние данные не имеют никакого значения. Если моё агентство делает пиар-кампанию для обыкновенной задницы, то череп неделю все привыкнут видеть её на экране, через две начнут узнавать на улице, а через полгода за неё проголосуют десять процентов избирателей.

– Я не хочу, чтобы за меня голосовали избиратели, - сказала Нина.

– Это просто пример, грубый, но красноречивый. Конечно, тебе не нужны эти десять процентов. У тебя будут все сто, когда ты снова выйдешь на подиум.

– Не знаю… - она задумчиво окинула поле долгим взглядом. Не знаю, Миша, надо ли мне возвращаться на подиум. Что случилось, то случилось. Назад дороги нет.

– Не согласен, извини. Всегда всё можно исправить, было бы желание.

– Вот я как раз об этом. Не чувствую я особого желания туда возвращаться, понимаешь?

Помолчав, Михаил спросил:

– А к чему у тебя есть желание?

Ей показалось, что он немного обижен. «Ну вот, - огорчилась она.
– Никогда нельзя говорить правду. Даже самые близкие обижаются на искренность».

Она и в самом деле не рассчитывала возвращаться в манекенщицы. Да, это была её любимая работа. Кроме того, Нина просто ничего больше не умела делать. Ну, разве что работать с лошадьми.

– Зачем ты держишь конюшню, если катаешься редко?
– спросила она.
– Это же дорого. Дешевле брать лошадей напрокат.

– Никогда. Прокатная лошадь равнодушна. А я не люблю равнодушия.

– Да. Это верно. Это всё равно, что собаку брать напрокат. Или кого-то из близких. Бабушку напрокат. Сестру.

– Но ты не ответила на мой вопрос, - напомнил он.
– К чему у тебя есть желание?

– К тебе.

– Меня восхищает твой чисто дипломатический такт, - сказал Михаил.
– Но пойми меня, я хочу устроить твою судьбу так, как того хочешь ты. Для этого мне надо обязательно знать, чем бы ты хотела заниматься.

– Уж во всяком случае, не занимать чужое место, - ответила она.
– Тысячи девчонок с отличными данными толпятся у модельных агентств, но они никогда не пробьются. Потому что все места заняты. Причём настоящих моделей, которые работают по-настоящему, долго, с профессиональным отношением к делу - таких можно по пальцам пересчитать. Остальные - просто чьи-то любовницы, у них смазливые мордашки, неплохие фигурки. И всё. Их сняли в рекламе фирмы, которой владеет «папашка». И больше ни один профессионал с ними дела не имеет. Они иногда появляются на подиуме, если «папашка» попросит. Толку от них никакого. Но они уже заняли это место, и никого близко к нему не подпустят. Ненавижу я этот мир, Миша. Такая там грязь под всем этим блеском…