Ниочема
Шрифт:
Полицейский оперся на столешницу широкими ладонями.
– Да что ты мне сделаешь, сопляк?
– Я отдам приказание. Дворецкий, я приказываю выпинать этого человека из моего дома и запрещаю впускать в дальнейшем.
– Господин, это потребует много энергии, - неслышно для других предупредил хранитель.
– Ничего, я добавлю. К концу недели у тебя будет почти полный накопитель.
– В таком случае я готов исполнить приказание.
Капитан был донельзя удивлен, когда пожилой с виду дворецкий ухватил его за шиворот, с легкостью толкнул к двери и добавил ускорения пинком.
Когда крики и угрозы капитана затихли где-то внизу, Росомахин, утирая слёзы, сказал:
– Вы страшный противник, Олег Иванович. Это ж надо было придумать – выпинать!
Он еще хохотнул.
– Но у вас не будет проблем из-за этого?
– Никаких, - ответил Олег. – Вот господин майор свидетель. Вы ведь записали всю беседу?
– От начала и до конца. Думаю, Пастухов будет рад послушать.
– А со мной не поделитесь?
В жилом крыле императорского дворца
Император Петр Четвертый орал так, что в спальне младшего принца дребезжали стеклопакеты. Непутевый отпрыск скакал по комнате в чем мать родила, пытаясь увернуться от мощного ремня с кованной пряжкой. В углу застыла бледная как мел девчонка, прикрывая наготу наспех содранной с постели простыней. В конце концов молодость уступила опыту. Голова принца оказалась прочно зажатой меж батюшкиных коленей. Петр взмахнул было ремнем, но углядел ту самую девчонку.
– Чего стоишь? Брысь!
Та, не помня себя от страха, пулей выскочила в дверь вместе с простыней.
Император замахнулся и первый двуглавый лев с хлестким шлепком отпечатался на августейшей заднице.
– А-а-а-а!
Вопль шалопая разнесся по всему жилому крылу дворца.
– Это тебе за Росомахину!
– А-а-а-а!
– Это тебе за камни!
– А-а-а-а!
– Это тебе за Песцова! За охранников! За простреленную задницу! За покушение на наследника!
– А-а-а-а!
– А-а-а-а!
В спальню заглянула супруга императора, матушка Алексея свет Петровича.
– Петенька, что ты делаешь?
Она трагическим жестом схватилась за голову.
Император приостановился. Принц получил передышку и надежду на прекращение порки.
– Не видишь, что ли? Мозги вправляю. Через уши не доходит, пусть через зад влетает!
– Но ведь это непедагогично, так нельзя!
– А девок, значит, портить можно?
– Но мальчику же нужно как-то сбрасывать энергию. Он ведь еще ребенок!
– Ребенок? – рассвирепел Петр. – Как девок охмурять, так взрослый, а как ответ держать, так ребенок? От него гимназистка бежала так, что туфли по дороге потеряла! Уйди с глаз моих, ради Предка, а то и тебе прилетит за компанию!
Супруга посчитала за благо удалиться. Слово у Петра с делом обычно не расходилось, а перспектива светить львами на филее была для неё не слишком привлекательной. Спать на животе она тоже не любила.
Чуть позже, когда экзекуция была завершена, а главный Львов чуть поостыл, собрался семейный суд: император с братьями да их жены. Ответчик, морщась стоял перед высокой коллегией и не ждал ничего хорошего.
– Давай по пунктам, - провозгласил средний брат. – Что ты, Петя, сегодня вменял этому оболтусу? Росомахину? А что с ней не так?
– Да с ней всё не так. Простолюдинок, вишь, ему мало, дворянок портить захотел. А девка несовершеннолетняя, ей даже ещё и восемнадцати нет. Ты ведь знаешь, что я должен буду сделать, если род Росомахиных потребует суда?
– Можно подумать, прежде такого не было. Откупились бы.
– И до каких пор я буду откупаться? Впору в бюджете отдельную строку заводить: на баб младшего наследника. На те деньги, что я отдал, отмазывая сыночка, можно полк истребителей закупить. Дорогой – в буквальном смысле.
– Понятно. А камни что?
– Всё то же. Эта Росомахина пришла на бал в родовых камнях. И нашему дитяте восхотелось их прикарманить. Двух зайцев одним ударом: девицу в постель, а камни в сейф. Только он не знал, что Росомахиной они не принадлежат.
– Как не принадлежат? – вскинулся императревич Алексей.
– Вот так, - язвительно ответил Петр. – Она взяла их у Песцова сроком на сутки. Передача драгоценностей зафиксирована нотариально. Представляешь, какой был бы общественный резонанс? Песцов дарит мне ценностей на бешеную сумму, а я, в лице дорогого сыночка, отжимаю у него еще миллиончик. Замечательно, правда?
– Я не думал… - пролепетал подсудимый.
– А стоило бы! – отрезал император.
– А сам Песцов при чем здесь? – продолжал выспрашивать братец.
– А при том. Эта Росомахина пришла с ним, и он по всем законам обязан вернуть её целую и невредимую туда, откуда взял. Но у Песцова – вот незадача – именное приглашение. Он мой личный гость. И, значит, Росомахина тоже попадает в этот статус. Получается, что я позволяю на своем балу оскорблять моих личных гостей. Это уже прямая пощечина мне лично. Тебе не кажется, что это чересчур?
Император повернулся к отпрыску:
– А тебе? По-хорошему, это уже тянет на госизмену!
Парень побледнел. Что бывает после подобного обвинения, он знал очень хорошо. Водили его на экскурсии.
– Ну ладно, с этим понятно, - вступил младший брательник. С охраной тоже: они подчиняются только своему командиру, а командир – лично императору. Пытаться им приказывать – тот еще идиотизм. А уж увольнять… С покушением идиотизм ещё больший. Такое сообщение автоматически включает у дворцовой охраны особый режим несения службы. Со всеми вытекающими последствиями. И лицо, сообщившее заведомо ложные сведения, несет за это ответственность. Насколько я помню, за подобные выкрутасы полагается десять лет каторги. А что с задницей?
– Так этот придурок, едва очухался, отобрал винтовку у одного из охранников, тут же поскользнулся, снова грохнулся и, падая, пальнул. Пуля рикошетом вернулась ему же задницу.
– Младший брат некультурно заржал.
– В задницу? Ха-ха-ха!
– Смеешься, да? – вновь начал заводиться император.
– Так смешно же! Себе… в задницу! Ха-ха-ха!
– Вот именно, смешно. Весь дворец смеется. Надо Львовыми смеются! Вы это понимаете?
Петр обвел грозным взглядом всех присутствующих.