Чтение онлайн

— Клара, расскажите все по порядку. Или Вам не хочется вспоминать?

— Что бы вспомнить, нужно забыть, а я не забывала….

… Мы с Володей из одной деревни. Вороновы были нашими дальними родственниками, очень дальними, но семьи наши отношения поддерживали. Самого Владимира я знала не очень хорошо. В школе он учился на несколько классов старше меня, жил на другом конце деревни. В то время, как я играла в тряпичные куклы, он уже во всю с девчонками женихался. В Голощекине становилось все меньше детей, молодежь подалась в город, после войны освободилось много рабочих мест, да и рождаемость упала. В тот год, когда Володя закончил десятый класс, нашу школу сократили до семилетки. Раньше в районе было две десятилетки: наша и в Петраково. Желающие получить аттестат о десятилетнем образовании стекались в Голощекино изо всех окрестных деревень. Последние два года в старших классах наблюдался постоянный недобор и их решено было закрыть. В этот год я как раз закончила семь классов. Ходить доучиваться в Петраково было очень далеко. Я поняла, что с мечтой стать доктором, наверное, придется расстаться. Для меня это было не просто неудачей. Рушились все мои мечты. Володя тоже планировал дальше учиться. Все лето он готовился для поступления в университет. Сдав экзамены и получив подтверждение, что прошел по конкурсу и принят на вечерний факультет, он на несколько августовских дней перед началом учебы приехал в Голощекино. Вороновы на радостях накрыли богатый стол и пригласили в гости родственников. В то время не так уж часто деревенские парни с легкостью поступали в высшие учебные заведения. В этот же вечер решилась и моя судьба. В городе Владимиру предстояло жить в квартире своего двоюродного дяди, инвалида войны. У того отсутствовали обе ноги. В последнее время состояние здоровья ветерана сильно ухудшилось. Он практически не вставал с кровати. Родных, и Володю в том числе, очень волновал вопрос о том, сможет ли он ухаживать за больным. Работая и учась по вечерам, Владимир просто физически не мог уделять дяде достаточно времени. Мама, зная о моем страстном желании учиться, предложила родственнику взять меня с собой. Все остались очень довольны таким решением проблемы. Я получала возможность учиться, Володя избавлялся от тяжелой обузы, все родственники могли спать спокойно. Так мы зажили втроем в одной комнате. Дядя вскоре умер, но жизнь наша уже наладилась. Вова учился и работал. Я бегала в школу, потом занималась хозяйством, готовила обед, стирала белье. Наверное, понятно, что я не могла не увлечься взрослым, красивым парнем. Я с нетерпением ждала его, наряжалась. Он, честно сказать, не особо замечал мои наивные ухищрения. Приходил, ужинал и утыкался в учебники. Три года прошли без особо ярких событий. Потом случилось то, что и должно было. Двое красивых молодых совершеннолетних людей проживающих в одной квартире, стали спать на одном диване. Однажды неожиданно ранним утром нас посетили мои родители. Оценили обстановку, единственную постель, и поспешили назад в деревню, порадовать Володиных родных известием о скорой свадьбе. Нас в принципе никто не спрашивал. Для родственников все было просто и очевидно. Живешь вместе, изволь расписаться. Участия в подготовке торжества мы не принимали. На собственной свадьбе были гостями. Просто приехали и сели за стол. Утром вернулись в город: Володе нужно было на работу. Деревня гуляла еще неделю. Наша жизнь практически не изменилась. Мы прожили еще три года, до того, как родился Максим. К этому времени Владимир сильно пошел вверх. Не знаю, чем он занимался, бизнес в то время не был в чести, и он скрывал, чем зарабатывает деньги. Мы зажили на широкую ногу. Поменяли квартиру, часто принимали гостей. Я, превратившись в замужнюю даму, забросила мечты об учебе в медицинском. Наряжалась, делала прически, маникюр. Владимира никогда не было дома. Все было: деньги, платья, няня для ребенка, куча свободного времени, но мужа не было. То, что уставшим возвращалось вечером и валилось в зале на диван, этим именем назвать было сложно. Все случилось летом… Няне дали отпуск, трехлетнего Максимку отправили на месяц к бабушке. В это же время Владимир почти на три недели улетел в командировку. Я просто пухла от скуки. Муж перед отъездом предложил мне тоже погостить у родителей, но ехать в деревню не хотелось, там конец лета особенно горячая пора, все работают в поле и на личных огородах. Заниматься деревенским хозяйством я уже разучилась, а праздно сидеть среди вкалывающих людей как-то неприлично… Дни мои не отличались разнообразием. С утра я на часик-полтора ходила на пляж, потом с подружками в кафе ела мороженое. Вечера оставались одинокими, никем и ничем не заполненными. Руслан появился в моей совершенно случайно. Просто однажды он материализовался из воздуха рядом со мной. Я постоянно видела его черные глаза везде, где бы только не появлялась: в кафе за соседним столиком, в магазине у прилавка напротив, на пляже, на улице, во дворе… Неделю этот пристальный взгляд преследовал меня даже во сне. Однажды, увидев его на лавочке около своего подъезда, я решительно подошла и села рядом.

— Что Вы хотите от меня, зачем преследуете повсюду?

— Я просто любуюсь прекрасной женщиной.

— Может, подарить Вам фотографическую карточку, сможете наслаждаться, не вставая с дивана. Тогда не придется таскаться за мной по всему городу…

— Но бездушный снимок не передаст всей грации ваших движений, блеска глаз, свободного полета волос на ветру.

— Как Вас зовут, молодой человек?

— Руслан.

— Послушайте, Руслан, Вы что, не работаете? Я вижу Вас уже целую неделю…

— Я в отпуске, — улыбнулся парень.

— Ну, так съездите, отдохните где-нибудь.

— Я отдыхаю, глядя на Ваше прекрасное лицо. А Вы это серьезно сказали?

— Что именно? — растерялась я.

— Ну насчет фотографии. Мне бы очень хотелось иметь Ваш снимок.

Сама того не понимая, я уже попалась в его сладкоголосые сети. Заинтересовалась им, почувствовала себя мудрой, опытной женщиной, опекающей милого неопытного юнца. То ли от скуки, то ли из озорства, я пригласила его в квартиру. Мне доставляли удовольствие его восторженные речи и пылкие взгляды. До этого времени ни один мужчина не говорил мне подобных комплиментов. Да и, по чести сказать, даже в молодости я не была яркой, роковой женщиной. Благодаря деньгам мужа, я ухаживала за собой, покупала приличные модные платья, но и только. Подобных женщин на улицах города было предостаточно. Я угостила Руслана чашечкой чая, печеньем, конфетами. Парень вел себя, как истинный джентльмен. Протянув ему обещанное фото, я спросила:

— Что ты хочешь прочесть на обороте?

— Ничего. Мы слишком мало знакомы. Вы напишете слова потом, когда сами решите, как они должны звучать. Пока я буду любоваться на снимок только с внешней стороны.

С того дня начался наш безумный роман. Даже сейчас, спустя годы, я помню состояние безграничного счастья, охватывающее меня всякий раз при встрече с любимым. Тогда же я поняла, насколько серыми и невзрачными были наши отношения с мужем. Володю я уважала, любила, опекала, но страсти в нашем союзе не было никогда. Наша близость с мужем напоминала тихую классическую мелодию, любовные игры с Русланом высекали в душе искры. Сердце пылало, заставляя забывать обо всем и обо всех. Вернулись из деревни Максим, из отпуска няня, Владимир давно уже был в городе, а я все никак не могла вырваться из закружившего меня вихря страстей. Через два месяца я написала на том самом фото: «Самому любимому, самому желанному и самому дорогому человеку на свете». В тот же день Руслан сделал мне предложение, и я переехала к нему жить. Объяснение с мужем было ужасным. Он умолял и угрожал, кричал и плакал. Я никогда, ни раньше, ни потом, не видела этого сдержанного уравновешенного человека в таком состоянии. Он не давал мне развода и запрещал видеться с сыном. С последним мне пришлось смириться на время, забрать Максима пока было просто некуда, а развели нас и без Володиного согласия.

Я слушала рассказ Клары внимательно, когда она замолчала, я спросила:

— И что же случилось с Вашей жизнью дальше? Как вы оказались в прислугах у собственного мужа и сына?

— Он бросил меня. — Просто ответила экономка. — Все было банально и вместе с тем ужасно. Моя история настолько напоминает твою, что я просто поражаюсь нашей женской наивности. У мужа был компаньон. Архипов Иван. Они что-то сильно не поделили на почве бизнеса. В коммерческом споре Володя вышел победителем. В то время частный капитал имел очень шаткие, практически криминальные позиции, и воевать с мужем в сфере денег Иван поостерегся. Он отомстил Воронову иным путем. Нанял Руслана. Думаю, дальше все понятно. Вместе со мной из семьи ушла немалая часть накопленного Володей имущества, в виде недвижимости, зарегистрированной на меня, денег на моих сберкнижках. Муж старался поменьше оформлять на свое имя, опасаясь закона и конфискации. Зарегистрировав со мной брак и прожив два месяца, Руслан, под руководством Архипова, обобрал меня до нитки с ловкостью профессионала. Затем «любимый» попросил меня о разводе. На мои растерянные вопросы он вполне спокойно ответил, объяснив для чего заключался этот брак. «Понимаешь, детка, я против тебя ничего не имею, ты красива, сексуальна, я даже полюбил тебя в какой то мере. Но твой муж обидел, причем незаслуженно, одного очень приличного человека. Вернуть должок он мог разными способами, но, к сожалению, не захотел. Пришлось помочь ему расстаться с некоторыми дорогими вещичками.» «А как же я?!» «Ты, милая, проходишь по статье моральные издержки. Наши суды не признают компенсации за моральный вред, а ведь нервные клеточки не восстанавливаются. Твой бывший муж, надеюсь, убедился в этом на собственной шкуре». После этого я вскрыла себе вены и попала в психиатрическую клинику. Выйдя оттуда разведенной женщиной со справкой, я нигде не могла найти работу. Жилье мне Руслан подыскал в задрипанной коммуналке почти за чертой города. Второго мужа я больше никогда не видела, хотя до сих пор ношу его фамилию. Прошел год с момента расставания с Володей. Я работала дворником и каждый день приходила к забору садика, куда муж устроил Максима. О садике мне по секрету сказала няня. У меня никого и ничего в жизни не осталось, кроме этого маленького существа. Показаться в деревне, после всего случившегося, казалось мне не мыслимым. Наверное, воспитатели заметили полунормальную женщину постоянно стоящую за прутьями забора, таким образом и застал меня за этим занятием Володя. Он больше не кричал на меня, не ругался. Молча выслушал мою историю и сказал:

— Очень жаль, что так случилось с нами. Наверное, во всем произошедшем с тобой виноват в первую очередь я. Все последние годы я только и знаю, что борюсь с конкурентами, стараясь сохранить свое лицо. Но я забыл про тыл. Ты знаешь, Клара, я так верил тебе… Почти как себе. Я знал тебя с детства и никогда, слышишь, никогда, не ожидал подлого удара в спину. Я виноват в твоей трагедии. Но и тебя я простить никогда не смогу.

— Я понимаю, Володя. Не буду врать, я осознанно бросила тебя в погоне за собственным счастьем. Простить я даже не прошу. Я только хочу видеться с сыном…

— Это невозможно, Клара. Ты бросила его в тот момент, когда мать нужна ребенку, как никогда. Что я должен был сказать малышу?

— Что? — Тихо спросила я.

— Что мама умерла. — Спокойно ответил он.

— Но я жива.

— Я не против, живи. Я даже помогу тебе. Деньгами. И с Иваном расквитаюсь за нас обоих. Но большего, извини, я для тебя сделать не в состоянии. Прощай.

Он встал и ушел. В тот же день я опять попала в больницу. Оттуда меня забрал Володя.

— Как он узнал?

— Он был очень обязательным человеком. Пообещав мне помочь, он вплотную занялся этим вопросом. Нашел мой адрес по прописке и приехал. Подробности ему поведали соседи. После больницы у нас состоялся еще один серьезный разговор. За клятвенное обещание молчать обо всей этой истории, он позволил мне жить в их с сыном доме под видом няни. К этому времени Володя с сыном переехали в другой район, где нашу семью никто не знал, я имела другую фамилию, муж уничтожил все наши совместные фотографии. Максим не узнал в тощей изможденной женщине свою красивую мамочку. С тех пор принято считать, что мама Макса умерла при родах.

— Наверное, муж продолжал любить тебя, раз не женился потом столько лет?

— Не знаю. Мы никогда не разговаривали с ним об этом. Ни разу за многие годы у нас не возникло ситуации, отличной от отношений хозяина и служащей. Потом забеременела Светлана, наша горничная, и родилась ты. Из роддома ее с ребенком привезли к нам в квартиру, и девушка стала хозяйкой дома.

— Тяжело было смотреть на их отношения со Светланой?

— Твоя мать оказалась хорошей женщиной. Да и я к этому времени свыклась со своей ролью. Мы отлично ладили. Максим к тому времени уже подрос, и я занялась воспитанием тебя. Потом мы переехали в особняк. Правда, прожили хозяева в нем не слишком долго. То, что ты видишь сейчас полностью заслуга моего сына. Он достраивал, декорировал, обставлял комнаты…

— А что случилось с родителями? Я маленькая была, плохо помню.

— Авторитет, которому Володя перешел дорогу был тот самый Иван Архипов. Всегда осторожный, твой отец потерял голову от ненависти и пострадал за это. Максим сам того не ведая, отомстил ему не только за отца и мачеху, но и за родную мать. Я всю душу и свою жизнь после гибели твоих родителей отдала вам с братом и этому дому. Лет восемь назад сын поставил меня главной над прислугой. Он запретил мне готовить, убираться, выделил хорошую комнату. Видимо, он все таки в какой то мере любит меня.

— Конечно! Ведь ты заботишься о нем всю жизнь.

— Лилиана, наш последний разговор на эту тему разительно отличался от сегодняшнего. Тогда, семь лет назад, ты даже разругалась с братом, заставляя его выгнать меня из дома. Ты не выдала меня только из жалости к нему. Конечно, я зря хранила те фотографии, но мне было безумно жаль, что ты порвала их в клочья. — Глаза экономки покраснели. — Твои слова были справедливы, наверное, но очень жестоки. Тогда ты даже выслушать меня не захотела…