Чтение онлайн

После продолжительного периода грошовых разовых приработков и бесплодных поисков приличной работы он без особых надежд шел на очередное собеседование с очередным работодателем, и вот в итоге оказался здесь, хрен знает в какой дали от родины.

В свете очередной фазы призывных претензий Вооруженных Сил на его душу, вакансия убивала сразу двух зайцев – заработок как таковой и официальное снятие призывного вопроса навсегда по линии «альтернативной службы». Содержание работы формулировалась несколько расплывчато, но довольно безобидно: охрана промышленных объектов на колонизируемой планете земного типа, сопровождение грузов, при необходимости ликвидация последствий аварий. Оговаривалось, что никакой радиации или подобной дряни. Короче что-то среднее между охранником, пожарным и спасателем. Полный социальный пакет, все дела. Какого хрена местных нельзя было на это дело подрядить, Сплин тогда подумать забыл, а может и не захотел. Сейчас вскользь промелькнуло: может секретность обеспечивали? Да какая теперь разница…

Сплин был язвой, пессимистом, занудой и сквернословом, несмотря на законченное высшее образование (а может и благодаря ему). Он не смог удержаться от ехидных комментариев даже во время собеседования в офисе по сортировке желающих, с удовлетворением отметив, что сумел-таки на пару секунд сбить лучезарное выражение с лица тестировавшего его мэна. Впрочем, его прямолинейность и ирония распространялись не только на окружающий мир, но и на себя самого, что, как он сам считал, не давало ему превратиться из просто неудачника в законченного неудачника-маразматика.

Сама технология тестирования показалась Сплину какой-то бессистемной, на добрые 40 процентов околоинтеллектуальных ситуационных тестов он ответил изобретательно, но заведомо неверно и, за неимением лучшего, периодически острил, что, впрочем, никого не развеселило: сказывалась разница в чувстве юмора. Помимо основного тестирующего в последней комнате отборочного конвейера присутствовал какой-то средних лет подтянутый коротко стриженый дядя с нехарактерно для штатского прямой спиной. Его лицо с острыми чертами было бесстрастным, а взгляд пронзительным. Сидя в своем углу, он что-то помечал по ходу беседы на планшетке с данными предыдущих тестов, не вмешиваясь в разговор, изредка бросая короткие взгляды на старательно приукрашивающих собственные достоинства кандидатов. Дядя, по-видимому, больше слушал не что говорят, а как говорят. Потом проверяли физическое здоровье, рефлексы. Сказали, что нужны здоровые сотрудники, чтобы минимизировать простои в работе и пособия по нетрудоспособности. Сплин был уверен, что не прошел по конкурсу и, ожидая результатов, соображал, куда бы податься в поисках работы дальше. Так что, когда его имя прозвучало в списке принятых, он так удивился, что едва не проморгал сообщение о том, когда и куда явиться для «доставки к месту обучения».

Отвлекшись от воспоминаний, Сплин занялся сопоставлением своих возможностей и требований современных обстоятельств жизни. Он был не глуп (хотя порой излишне наивен), прагматичен (хотя местами ухитрялся не замечать очевидных вещей), не обижен воображением, более или менее здоров, насколько может быть здоров не слишком богатый житель про

енного индустриальными отходами мегаполиса, не был абсолютно чужд спорта и обладал некоторой силой и выносливостью, чего по его прикидкам, вполне хватило бы на «альтернативную службу» без реальной войны. Кроме того, в условиях, когда в морально разложившемся и криминализованном обществе витает угроза не то братской резни, не то воцарения анархии лучше подвязаться в какую-нибудь относительно устойчивую к подобным катаклизмам структуру, чем быть простым обывателем, которому больше всех достанется от всех участников массовки. Вот и подвязался на халявный сыр…

Правда, все оказалось несколько серьезнее, и Сплин сознавал, что солдат из него посредственный как в физическом, так и в психологическом смыслах, а воевать, похоже, придется с профессиональными головорезами… Сплину вообще было свойственно, решая одну проблему, встревать в другую. Впрочем, судьба довольно часто заставляет человека делать выбор в условиях недостаточной информации, а после наказывает за то, что не угадал – рядовое, вроде бы, решение может порой привести к серьезным последствиям, круто изменяющим жизнь. Однако трепыхаться было поздно, а здесь хоть на довольствии и не надо больше ежедневно таскаться в поисках работы через весь город, рискуя получить в подземке зуботычину, а то и перо в бок, общаться с людьми, которых ты совершенно не интересуешь, принимать вежливое и пустое «мы с вами свяжемся…» раз за разом. А тут в судьбе появилась некая определенность. Взбодрив себя напоследок подобной мыслью, он решил, что хватит рефлексировать – пора спать, не зря ведь Доплер так плотоядно ухмылялся на прощанье.

Противный зуммер побудки, продирающий нервы до позвоночника, в сочетании с громогласными понуканиями ураганом ворвавшегося в казарму Доплера грубо вытряхнул курсантов из сна.

– Живо всем одеваться и на построение!! Сорок пять секунд – кто не уложится или будет выглядеть в строю как босяк, тот пожалеет, что не умер при родах!!! – само взыскание не уточнялось, но все поверили на слово, что лучше до него не доводить.

Сплин, болезненно морщась от продолжающего царапать нервы зуммера, лихорадочно влез в камуфляжные штаны, защелкнул карабины на кевларовых десантных ботинках и, на ходу заправляя в штаны майку, с разбегу вломился в затор тел, образовавшийся при входе. «Ну, блядь, вот и началось дрочево, „сэр“, „так точно, сэр“ и вся такая хрень», – уныло подумалось ему. – «Так чего до завтрака, на пустое пузо пылить, можно ведь и спокойно до столовой добраться». Сплин был «совой» и поутру всегда с большим напрягом возвращался к жизни, то есть в состояние бодрствования. Однако, как показали дальнейшие события, начали не с завтрака. Доплер поджидал воспитанников в коридоре, заложив руки за спину. Дождавшись пока строй оформится, он огласил программу первого дня.

– Сегодняшний день – начальная разминка, заодно я посмотрю, на что вы примерно способны. Как вы, может быть, заметили по ходу жизни, один из простых и довольно эффективных методов проверить человека на прочность – это создать ему тяжелые условия и поглядеть, как он будет себя вести. Дальше – больше. Сейчас проследуем в сектор отработанных галерей, где раньше добывали ценные кристаллы. Их тут в просторечье обзывают «алмазами», хотя, строго говоря, это и не совсем алмазы. Устроим старый добрый «забег в ширину» на время.

До входа в старую галерею добрались по рельсам на шахтерском поезде. Было темно почти как в тоннеле метро, виднелись лишь рельсы по ходу, освещаемые фарами. Кое-где на стенах и потолке светился не то мох, не то плесенный грибок. Оттенки биолюма встречались разного цвета, местами образовывая довольно красивые узоры. Многие дремали, сидя в тесных открытых вагончиках. По прибытии на место, оператор подождал, пока все вылезут у развилки, махнул рукой Доплеру, затем двинул поезд дальше по основной ветке. При свете фонарика каски Доплер набрал код на панели справа от трехметровой стальной двери, закрывая панель спиной. Дверь с глухим скрежетом открылась наполовину. Вход осветился розоватым светом светодиодной лампы. Изнутри затхло пахнуло подвалом и болотом.

– Входите, не стесняйтесь! – радушно пригласил за собой инструктор.

За дверью также не было совершенно темно, гораздо светлее, чем вдоль основной ветки. Источником царящего люминесцентного сумеречного света являлся мшистый грибок, густо облеплявший там и сям стены и потолок пещеры. Было влажно и жарко, утопленные в пол старые рельсы местами затопляла вода. Свод был довольно высокий – три-четыре метра. Этот сектор, похоже, давно был исключен из системы активной вентиляции, что объясняло непомерно распространившиеся плантации грибка и спертый воздух.

– Местная плесень выгодно отличается от земной тем, что прилично светится и невыгодно – тем, что хуже пахнет. Но запах не токсичен. Вроде бы… Галерея представляет собой естественную пещеру. В свое время до нее продолбились беспилотные искатели и обнаружили вкрапления, а теперь все алмазы отковыряли. Может, когда-нибудь здесь построят жилые или технические помещения – свод тут хороший, – тоном экскурсовода отметил Доплер.

– А теперь о деле, – продолжил он. – Протяженность галереи – около двух с половиной километров. Она петляет, есть ветвления и параллельные ходы, но блудить особо негде, держитесь рельсов. Как махну – старт. Бежать будете, как кто сможет, я буду вас ждать на выходе у такой же двери.

Затем инструктор вышел за порог и, протянув руку к дверной консоли, добавил:

– Да, кстати, по истечении нормативного времени я с той стороны дверь закрою, а открою только завтра утром, так что кто не уложится в норматив – тот без жратвы будет загорать здесь и пропустит много интересного. Не залеживайтесь на одном месте, если не хотите близко познакомиться с местными грызунами и насекомыми.

До Сплина не сразу дошла мотивационная задумка. Глянув на часы, он оторопело спросил:

– А какой норматив-то?