Чтение онлайн

– Слышь, военный, иди-ка в сторонку блюй, тут и без тебя вони хватает, – как сквозь вату донесся до него голос ближнего раненого.

– Извини, что-то накатило, – прохрипел Сплин и с усилием сплюнул противную слизь. – Роуч? Тебя же вроде убило…

– Почти, – посеревшими губами усмехнулся раненый. – Я намудник от броника подвернул, мешал он мне. Это меня и спасло, наверное, двойной слой на пузе получился. Блядь, как бревном в живот охуячило, я аж обоссался. Сама-то пуля смялась и неглубоко в тело вошла, зато контузионная травма – ахерная.

– Да, могу представить, меня под углом задело, так трещина ребра и гематома с блюдце.

– У тебя обезболивающего нет? – попросил Роуч. – Болит, сука, сил нет, а свое все проебал уже. Ты ж ходячий, найдешь еще себе, а?

– Меняю на что-нибудь противорвотное, мне своего, однако, маловасто будет, – сориентировался Сплин.

– Договорились… Держи… Угу… Спасибо… Блядь, пить хочу, а нельзя, а то, Бишоп сказал, перитонит возможен. Обещал внутривенно прокапать, как развяжется. А что там с эвакуацией?

– А я хуй знает! Сам только недавно оклемался, – ответил Сплин, не без усилий поднимаясь.

Он подошел к парням из своего отделения:

– Хлеб да соль! А где наш старшой?

– Едим да свой! Монах вертолет охраняет, мы – снарягу, – с набитым ртом ответил Малой, а Лернер кивнул на кучу своего и трофейного снаряжения и оружия неподалеку:

– Вот, насобирали там и сям, какой-то из тех мешков твой, принесли из нычки у опушки, откуда начинали. Расслабься, не ищи приказаний себе на шею, возьми там сухпай, похавай, может полегчает.

Сплин отрицательно помотал головой, мысль о еде вызывала приступы тошноты. Он выудил из кучи снаряги чью-то бесхозную теперь фляжку, спросил, где добыть воды.

– Длинный, не в падлу, набери и мне тоже, – попросил Дрейк, протягивая свою, приподнявшись с коврика.

Сплин пошел, куда указали, нашел колонку с артезианской водой, запил лекарство от тошноты, затем в несколько приемов до краев напился, наполнил фляжки, умылся. Вода стояла в горле, Сплин чувствовал, что если чуть сильнее наклониться, то она польется изо рта, как из носика переполненного чайника, а жажда все не уходила. Бедняга Роуч. Он отдохнул, обратно пошел кругами, посмотреть как обстановка в славных рядах. Бишоп закончил со своими и теперь возился с ранеными из местных гражданских, Штырь и Слэш тоже. Боцман на широкой открытой веранде второго этажа настраивал передатчик. Доплера и Шелли не было видно. Сплин вернулся, протянул Дрейку его фляжку:

– На… А местные не догадались колонку отравить? – несколько несвоевременно спохватился он.

– Едва ли, – ответил Малой. – Во-первых, почти все целые местные заперты в подвале, во-второых, Доплер пообещал их раненым медицинскую помощь, а в-третьих, доходчиво в его стиле объяснил, что если кто палить или пакостить будет, стучать за ограду побежит или еще что в таком роде, то он всех поголовно без разбора на правых и виноватых тут же перестреляет и в этом бассейне плавать запустит.

В бассейн уже понабежало всякого и вода там была теперь далеко не прозрачная.

– А где наш полководец сам? – спросил после некоторого молчания Сплин.

– Сержант местных выборочно допрашивает. Шелли следит, чтобы они ему горбатого не лепили, как приезжему, – ответил Лернер.

Сплин обработался и ждал пока торкнет лекарство, а Лернер рассказал про мясню в холле второго этажа. У местных тоже были респираторы, но далеко не у всех. В основном у гвардейцев, которые вообще были под завязку укомплектованы. Они и организовали эффективное сопротивление. Задумка с обходным маневром в целом удалась, так как отряд гвардейцев, на который они напоролись в коридоре, похоже, ничего не успел передать основным силам – наверное, их рации повредились «Штилем». После стычки, в которой Сплин вышел из игры, остаткам мобильной группы удалось без особых проблем добраться до холла, куда Зуб и разрядил свой РПО, после чего на уцелевших ошеломленных врагов навалились уже с двух сторон, согласно плану. Едва захватили холл – сами подверглись контратаке второго эшелона вражеской обороны, в какой-то степени симметричной собственной тактике, со стороны противоположного своей маневренной группе коридора второго этажа и с центральной лестницы на третий.

Это стало самым кровопролитным эпизодом боя внутри здания – штурмующие стремились развить наступление вглубь внутренних коридоров и закрепиться на узловых участках, а гарнизонные пытались не дать врагам преодолеть ключевой рубеж обороны и нанести максимальные потери. Тяжелого реактивного оружия не применялось, так как дистанция между своими и чужими была слишком короткая. В густой гари от выстрелов была свалка, никто не отдавал приказов, каждый стремился достать кого-нибудь, пока сам был еще в состоянии стрелять. Передние, у кого заканчивались магазины, пропускали вперед задних, чтобы обеспечить непрерывность огневого натиска без задержки продвижения. Раненые и убитые падали под ноги следом идущим, а те по ним бежали дальше, чтобы упасть на следующем шаге. Из подствольников лепили по стенам, колоннам, по потолку, чтобы накрыть недосягаемое пространство за укрытиями. Противник обнаруживал себя, стреляя в ближнего, а оставшиеся убивали его самого. Погиб от близкого разрыва ручной гранаты Бедуин, а Дрейк получил в бок пулю, энергия которой, возможно, предварительно ослабла от рикошета или прохождения сквозь препятствие, но оказалось достаточной, чтобы пробить бронежилет и существенно углубиться в тело. По упавшему Дрейку протопали несколько бойцов, затем он отполз на периферию побоища и укрылся за колонной, почувствовал, что слабеет и запросто может загнуться от кровопотери. Тогда он, расстегнул бронежилет, не снимая его, и кое-как наложил активную аптечку, которая вколола местное обезболивающее и запечатала рану, остановив кровотечение. До окончания штурма Дрейк, вмести с несколькими ранеными, находящимися в сознании, оставался на месте – удерживать отбитый у врага участок.

Позже, когда этаж был захвачен, обнаружили, что у оснований колонн установлены МОНки, которые могли превратить половину штурмовой группы Слэша в плохо опознаваемые сгустки измочаленного фарша, если бы ответственные за подрыв вражеские солдаты не спеклись вместе с подрывными машинками в пламени огнемета Зуба. Дальше в глубине второго этажа еще встречалось очаговое сопротивление, а на третьем уцелевшие местные уже почти не воевали и организованно сдались, как только поняли, что оставшихся сил атакующих вполне хватит, чтобы завершить захват поместья, и дальнейшее сопротивление бессмысленно.

– До сих пор внутри колотит, не понял, как жив остался. Меня ведь «кастрюля» спасла, – он показал глубокую вмятину со сколотой краской на своей сфере. – Прикрывал Зуба, тут прилетело из холла, хорошо хоть под углом попало – пуля рикошетом ушла. Но башку мотнуло назад жестко – до сих пор шея болит и в ушах звон, а того черта наши пришили, пока я в ауте был, – закончил Лернер.

Малой, прихлебывая маленькими глотками из фляжки, усталым монотонным голосом рассказывал, как он чуть не подорвался на ловушке при зачистке второго этажа, уже после основного побоища в холле и его ближайших окрестностях. Насыщенность площадей вражескими силами была уже не столь плотная, так как обе стороны к тому моменту уже изрядно проредили друг друга, но Хоу все же на всякий случай предварительно бросил внутрь комнаты гранату. Бывало, заслышав зачистку неподалеку, из соседних помещений выходили сдаваться гражданские или солдаты гарнизона, что предотвращало жертвы с обеих сторон. Внутри грохнул взрыв, ворвались – никого. Помещение являлось чем-то вроде комнаты для размещения гостей. Тут вдруг кресло в дальнем углу поднимается в воздух, как реактивное. И тишина… Оказалось, внутри помещения была установлена ручная граната без чеки, на зажатой скобе, взрыв не сдетонировал ее, а только сдвинул, поэтому, к моменту, когда Малой и Лернер вошли внутрь, как раз отработал замедлитель. Повезло, что вражеская граната после взрыва гранаты Хоу под массивное кресло закатилась – мягкая мебель поглотила или ослабила осколки и взрывную волну – временно оглушило обоих, но целы остались. А рванула бы на открытом полу посреди комнаты… Да, век живи – век учись, дураком помрешь. Причем не исключено, что именно из-за своей же дурости, что вдвойне обидно…

Тем временем подошли Доплер и Шелли. С эвакуацией дело обстояло мутно. Допросы оставшихся в живых охранников и обслуги в плане ответа на вопрос, почему Лутара в поместье не обнаружилось, ничего содержательного не дали и сводились к следующему. Да, собирался приехать на деловые переговоры с каким-то хреном, прилетела охрана, готовились к встрече. Потом вдруг радировал, что задерживается – срочные дела государственной важности. Потом вы напали. Местный передатчик был выведен из строя «Штилем». Но утверждать, что запроса о помощи не было, нельзя. Те, кто пытался свинтить на маленьком вертолете, вряд ли чего передали, но бронемашины, например, тоже снабжены рациями достаточной мощности.

Шелли решительно затребовала от Доплера назвать пароль к анонимному банковскому счету со своим гонораром, так как она свою часть работы выполнила и теперь решительно намеревалась откланяться.

– Я бы рад, но пока не могу, твои знания могут нам еще пригодиться, – вежливо, но твердо отказал тот. Шелли молча сыграла желваками на скулах и недовольно поджала губы.

Спутник вошел в благоприятную для приема зону, Доплер по защищенному каналу связался с армейскими, которые должны были обеспечить транспорт для эвакуации, обрисовал ситуацию. Те сказали, что транспорт пока задействован, а другой дать не могут, так как все неофициально и возможные потери им не спишут. Велели ждать. Как это задействован? И сколько ждать? До суток. Или сами добирайтесь. Обещали принять отряд в расположение бригады, если тот сам доберется хотя бы до границы с Портлэндом. Доплер обложил бригадных трехэтажным матом, сказал, что четверть группы убито, а половина из тех, что остались ранено, их надо в нормальный госпиталь, что максимум через несколько часов сюда прибудут головорезы Лутара или его подельников и что у вас там, вообще, за бардак? Ему ответили, а что мы можем сделать, над нами тоже свое начальство, а у этих разведчиков семь пятниц на неделе, улетели, мы думали к вам. Да, бардак, все на ушах стоят, вторжение готовится, а тут оказывается у вас облом. Дали частоту для запроса пропуска, чтобы ПВО не сбило, если воздухом, и обещали приграничные блокпосты предупредить, если по земле. На этом с бригадными распрощались, так как ловить было больше нечего.