Нити Арахниса
Шрифт:
– Сочувствие в голосе маминой подруги, что-то случилось, что? – не помню ничего… Ноет затылок. Тошнота.
– Да с Сережей все уже хорошо, еще под присмотром врачей. Знаешь, странно… У Ани в альбоме оказался рисунок такого же пса, что на него набросился. Нет, только не к бабушке: далеко, учеба только началась, да и ни к чему глупостями ребенку голову забивать. – В мамином голосе злость. Почему? Вспышками в голове проносятся воспоминания, ускользают, не успеваю рассмотреть, только тело сжимается – то ли от страха, то ли от боли. Ветер холодный свистит в щелях щитового дома, за обледенелыми окнами – температура, не совместимая с жизнью. Вечная мерзлота. Крайний Север. Якутия.
– Красной вспышкой мелькнуло воспоминание, на миг задержалось в сознании. Коричневая дверь, женщина на пороге, приглашение пройти, я с мамой, цепляюсь за руку как за спасательный круг, смотрю в пол. Страшно поднимать глаза. На ногах хозяйки – «чуни», меховые высокие тапки с орнаментом, вышивка местами стерлась. Запах выделанной кожи и сухих трав. На женщине – халат, длинный, байковый, цветастый. Ноги полноватые, крепкие, от женщины веет теплом и силой. Голос низкий. Властный. Сижу на стуле. Внутри все отпускает, зря боялась, в руках женщины – сито. Деревянное. С него понемногу сыплется, как туман, мука. Интересно, она сотрясение ситом мне лечить будет? – еле сдерживаю смех.
Женщина движется вокруг стула, на котором я сижу, легко задевая ситом мою голову, мука окутывает туманным облаком, оставляет следы на моем бордовом вязаном костюме, шепот женщины еле слышен. Внутри, в теле, целая симфония ощущений, голова кружится, образы мелькают, красивая паутина – и на ней что—то знакомое. Резкий удар ситом по голове возвращает в реальность. Внутри солнечного сплетения словно пружина сжимается – и поднимается выше, к горлу.
– Здорова она, здоровее нас всех, а вот куда ходить не следует, туда дорогу я закрыла. Страхом. Как смогла. От нее многое зависит. Страхом заразить легко, но страх же и поможет. Он показывает, где сила, где все ответы. Ты ей мать, пока тебе решать…
«Кощеиха» и мама на кухне тихо шептались, пока я, вернувшись из уборной, счищала муку с одежды. Я вошла, встала у мамы за спиной.
– Анечка, садись, чаю попей, конфеты шоколадные любишь? – Женщина легко и едва заметно сдула муку со своей ладони в мою сторону…
.
– Темно дальше… Как будто страницу вырвали, ничего не помню.
– Здесь и будем убирать. Формируй энергетическую воронку, она похожа на смерч рядом с собой. Просто представляй себе её. Ты все сейчас сознанием видишь, в коридоре прошлого, где ты еще девчонкой была, где память твою закрыли. Видишь страх свой? Посмотри на себя со стороны. – Голос Тамары успокаивал и заполнял изнутри все пространство.
– Да, вижу… Эта пружина так и сидит в солнечном сплетении, а на груди и горле – каменная плита…
– Теперь убирай все это, руками убирай, ты можешь, сумеешь, я тебе помогаю, я рядом.
Треск свечи усилился. Жар пеленой окутывал тело и проникал внутрь вместе со слепящим бело—серебристым светом, который потоком бил в макушку.
Постепенно становилось легче дышать.
– Открой глаза, будем жечь страх твой.
Щёлкнула зажигалка.
Анна открыла глаза и увидела на исчёрканном ручкой листе нечёткое изображение громадного паука. Местами лист был проткнут до дыр. Несколько зажжённых свечей стояли на столе. Глубокая металлическая миска с почерневшим дном стояла прямо перед Анной.
.Что—то дикое и древнее было в танце огня, пожиравшего очертания рисунка на листе.
– А я на сегодня все, что могла, для тебя сделала. Время нужно, чтобы уложилось все. Ты чего загрустила? – Тамара задула свечи. Было ясно, что сеанс закончен.
– Я думала, что про будущее и про женихов узнаю… – Анна разочарованно посмотрела на хозяйку.
– Да ладно тебе! Я что – гадалка? Рассмешила… Как сама захочешь, так и будет, тебе ли не знать? – Тамара хохотнула и заговорщически подмигнула.
– Ты поаккуратнее сегодня будь. Сознание сейчас открыто, расфокусировано. Обострение – это нормально: значит, процесс пошел. А я не гадалка, я специалист по работе с подсознанием, это сейчас так называется. Астрология – так, хобби. Аккуратнее в подъезде, свет не везде горит. – Женщина проводила гостью к выходу. И, уже стоя на пороге, перед тем, как закрыть за Аненй дверь, бросила вслед:
– За платок бабка твоя благодарит!
– Какой платок? Бабушка умерла уже десять лет как. – Девушка, вздрогнув, повернулась к Тамаре.
– Да откуда ж я знаю? Что велено, то и передаю. Сама спроси, бабка к тебе почти каждую ночь приходит, ждет, когда проснешься. Тебе она как ангел-хранитель. Да, бабка твоя сильная была.
Дверь захлопнулась.
«Платок, бабушкин платок… Мне сон всё время снился после смерти бабушки… Накануне похорон она приходила во сне, просила платок найти любимый, с бордовыми цветами, в нем похоронить, приходила, молчала, мысленно говорила, только почему—то как в черно—белом кино была, а платок тот, цветастый, ситцевый, я маму найти попросила, в нем бабушку и похоронили. Какое странное ощущение сейчас, словно за мной наблюдают». – Анна медленно, задумчиво спускалась по лестнице в туфлях на каблуках, которые забыла переодеть после работы – прямо в них и поехала на сеанс. Под тусклым светом мигающей лампочки она осторожно переступала по ступенькам. У неё кружилась голова.
Решив все же заказать такси, Анна остановилась на лестничной площадке, достала телефон. Взгляд её привлекло что—то, мелькнувшее на стекле подъезда. На паутине, мерцающей в темноте, сидел маленький паук. Словно почувствовав взгляд девушки, он, быстро перебирая по паутине лапками, стал спускаться на подоконник. Анна, как заворожённая, смотрела – и чувствовала непреодолимое желание подойти ближе и прикоснуться к ползущему по паутине существу. Положив телефон на подоконник, она протянула руку. Как только маленькая мохнатая лапка коснулась руки девушки, резкий укол пронзил палец. Анна отдернула руку, смахивая с себя наваждение. Но, знакомый пронзительный звук уже нарастал в ушах, заполняя собой пространство.
***
– Дыши! – Бархатный голос обволакивал, звучал мягко, но в нем сквозили нотки металла, которым невозможно было не подчиниться. Как рыба, выброшенная на берег, Анна резко втянула в себя воздух и открыла глаза. Яркий свет заставил зажмуриться, в теле было ощущение пустоты, как будто кто—то надел на неё невидимый скафандр. Пронзительный звук превратился в еле слышный писк.
– Лучше закрой глаза, они не помогут тебе здесь. – словно издалека послышался голос. – Смотри через разум. Ты сейчас на границе двух миров. Сейчас я стану твоими глазами, разреши мне соединить наши сознания. Я не причиню тебе вреда.
Тело словно зависло в невесомости, но на каждое слово что—то знакомое откликалось в груди и между бровями. Страх красной вспышкой озарил сознание. Звук на мгновение стал громче. Внезапно появилось четкое ощущение: «Я уже здесь была».
– Страх не давал тебе видеть. Пока в тебе есть остатки страха, возможность путешествия между мирами недоступна. Дай мне свое согласие, чтобы соединить наши сознания и увидеть…
Внутри начало разливаться тепло, что-то росло и ширилось в груди. Анна была готова довериться. Мозг перестал сопротивляться – и в сердце словно разлилось что-то теплое и сразу распространилось по телу. Тело доверяло. «Да. Согласна».