Чтение онлайн

Мальстен поджал губы и осторожно вдохнул, надеясь не согнуться под раскаленными прикосновениями боли. Потребовалось несколько секунд, чтобы суметь ответить незваному гостю.

— Сражение… утомляет. Сейчас я не лучший собеседник и для всеобщего веселья не гожусь.

Дождавшись, пока Бэстифар отвернется, Мальстен отер блестящий от пота лоб и позволил глазам немного отдохнуть. Нужно было выпроводить назойливого малагорца как можно скорее.

— Наш разговор не может подождать до утра? — Мальстен отдышался, вновь сфокусировавшись на лице принца.

Бэстифар внимательно вгляделся в холодные глаза данталли, взгляд которых сейчас, как никогда, наводил на мысли о нечеловеческой природе их обладателя.

— Что ж, — задумчиво сплетая пальцы, кивнул малагорец. — С вашей любовью к конкретике вы не оставляете мне выбора, кроме как сказать все сразу, потому как поутру уже будет потерян… — принц прищурился, подбирая слова и будто нарочно растягивая время, — правильный момент.

Уголки тонких губ вновь тронула улыбка. Данталли чуть прикрыл глаза, избегая прямого зрительного контакта с назойливым гостем, ему стоило огромных трудов не ухватиться за пылающую болью рану.

— Для начала я пришел, чтобы выразить вам свое… гм… восхищение, — Бэстифар склонил голову в почтительном кивке. — Я видел вас на поле боя. Это… впечатляет, знаете ли.

— Я бился не лучше других, — скороговоркой отозвался данталли, чувствуя, что расползающаяся по телу боль усиливается.

— Мы оба знаем, что это не так, — сверкнув глазами, вкрадчиво произнес малагорец, делая шаг к собеседнику. От его взгляда по спине Мальстена пробежал холодок: так хищник может смотреть на добычу или игрок на расклад, сулящий огромный выигрыш. Это выражение мелькнуло в глазах Бэстифара буквально на мгновение и тут же исчезло, когда он заговорил вновь. — Так что бросьте скромничать. Нужно уметь принимать похвалу, господин Ормонт.

И вновь эта улыбка — острая, как змеиный укус. Мальстен устало потер переносицу, с трудом унимая дрожь в руках, с ужасом ожидая момента, когда боль станет невыносимой.

— К тому же, — раздражающе размеренно продолжал Бэстифар, — вы — едва ли не единственный человек, которого я хоть немного знаю в этом лагере. Для остальных я был, есть и надолго останусь чужаком, так что я предпочел бы праздновать победу в вашей компании, сколь бы нелюдимым вы ни казались.

Боль продолжала накатывать. Мальстен задержал дыхание, вновь тяжело опершись на импровизированный стол и качнув головой.

— Быть может, в другой раз, — выдавил он.

Хищный взгляд Бэстифара вдруг сменился на сочувствующий.

— Тяжелая рана? — участливо спросил он, кивнув на левый бок данталли. Мальстен вздрогнул. Он был уверен, что никто не видел, как его задели.

— Пустяки. Царапина.

— Лекарь то же самое сказал? — усмехнулся Бэстифар, делая шаг к собеседнику. — Я могу осмотреть, если позволите. Кое-какие познания в медицине у меня есть, и, думаю, с царапиной я сумею справиться.

Малагорец снова подался вперед, но Мальстен, покачнувшись от боли, поднял руку в останавливающем жесте.

— Бэстифар, уходите, — строго сказал он.

Принц не двинулся с места.

— Мальстен, вы зря думаете, что…

Данталли, собрав остатки сил, оттолкнулся от стола, угрожающе подавшись в сторону малагорца с намерением выпроводить его из палатки, даже если это будет последним, на что хватит его сил.

— Я сказал, уходите! Сейчас же. Это приказ.

Рука непроизвольно потянулась к сабле, висящей в ножнах на поясе. Бэстифар остался невозмутимым. Когда лишь шаг отделял Мальстена от того, чтобы вытолкать малагорца за тент, расплата, наконец, проявила себя во всю силу, вцепившись в каждый нерв. Данталли задохнулся от боли и начал оседать, издав короткий отрывистый стон, сдержать который не получилось, как он ни старался.

Бэстифар среагировал мгновенно, подхватив Мальстена под правый бок и левое плечо. Он совершенно не выглядел удивленным: казалось, он даже ждал подобного развития событий.

— Ничего, ничего, — мягко проговорил малагорец, не переставая улыбаться. — Все хорошо.

— Уходите… — вновь выдавил Мальстен, словно это было единственное слово, которое сейчас имелось в его лексиконе.

Малагорец лишь усмехнулся.

— И оставить тебя здесь вот так? Ты преувеличиваешь мое хладнокровие.

— Вы ничем… не поможете, — полушепотом отозвался данталли.

— А вот здесь ты ошибаешься, Мальстен, — с самодовольной усмешкой качнул головой Бэстифар, помогая раненому добраться до настила.

От первого же шага раскаленные металлические спицы словно впились в каждую клетку тела Мальстена. Он захлебнулся собственным криком, сумев издать лишь звук, больше напоминающий отрывистый кашель, и безвольно осел, поддерживаемый малагорцем.

Бэстифар прикрыл глаза, словно прислушиваясь к агонии данталли. Странное сочетание сопереживания с нескрываемым удовольствием отразилось на его лице.

— Знаешь, у меня на родине об этой войне ходит столько историй — как правдоподобных, так и совершенно нереальных — и в них встречалось множество деталей из сплетен двухлетней давности о страданиях, подобных твоим. Но я ни разу даже не слышал, чтобы кто-то переносил их вот так, — оценивающе произнес Бэстифар, поднырнув под плечо Мальстена, чтобы помочь ему дойти до настила.

Данталли был не в силах отвечать. Все, что он мог — это пытаться не дать себе провалиться в беспамятство, из которого в условиях расплаты уже не будет выхода. Нить разговора ускользала от него, открывая дверь бреду и безумию.

— То, что ты делаешь на поле боя — это ювелирная работа, Мальстен. После сражений ты больше всех заслуживаешь праздновать победу, — продолжал Бэстифар. — А вместо этого вынужден прятаться здесь, как раненый зверь.

Малагорец осторожно начал опускать данталли на настил, поддерживая его под плечо. Затем отстранился и присел рядом, не скрывая того, что упивается столь странным своим сочувствием, граничащим с садистским наслаждением.

Мальстен не мог понять, что нужно малагорцу, и почему он не оставит его в покое. Задать этот вопрос не представилось возможным: новая волна невыносимой боли заставила его тело напрячься до хруста в суставах, не оставляя места никаким другим мыслям, кроме молитв всем богам Арреды о прекращении этой пытки. Хотелось кричать, но горло парализовала агония. Мальстен вцепился руками в настил, крепко стиснув зубы. Бэстифар чуть приподнял голову, с участливым вздохом глядя на раненого.

— Я знаю, твоя боль сильна, — вкрадчиво произнес малагорец, говоря о расплате, как о чем-то возвышенном и прекрасном. — И то, как ты переносишь ее, делает тебе честь, Мальстен, хотя тебе вряд ли дано понять это так, как понимаю это я.

Данталли прерывисто дышал, ожидая новой волны.

Бэстифар чуть наклонил голову в сторону и заговорил тихо, вкрадчиво:

— Неужели ты так и не понял? Я знаю, кто ты. Более того, я могу помочь. Именно для этого я здесь.

На миг глаза данталли прояснились. Оба его сердца застучали в ускоренном темпе, он лишь теперь осознал, кто перед ним, и, как ни странно, испытал страх.