Чтение онлайн

–  Да неужели?
–  буркнула я.
–  А вот ты мне нравишься всё меньше и меньше.

–  Кайома!
–  позвал кто-то.
–  Подойди сюда! Дело есть.

–  Эх, что же вы так не вовремя-то со своими делами?
–  вздохнул парень, вставая из-за стола.
–  Ну, что ж. Как ни прискорбно, но я должен идти. Скоро увидимся, Милена, - и он ушёл.

–  Блин, почему этот придурок ко мне прицепился?
–  с раздражением спросила я Дорея, который ни разу не вмешался в мой разговор с лидером "Макфея".
–  Я ему практически открыто уже заявляю, что он меня бесит! А что я слышу в ответ? То, что я ему ещё больше нравлюсь!

–  Может, твоё отношение Кайому и привлекает?
–  ответил Дорей.
–  Конечно, он многим в "Шисуне" не нравится, но говорить ему об этом настолько откровенно... На такое никто не решается. А тут являешься ты, которая говорит ему об этом совершенно спокойно. Вот ему и стало интересно.

–  Так мне, чтобы он не лез, надо было молчать в тряпочку?
–  усмехнулась я.
–  Ага, не дождётся! Хотя... Вот что странно. Несмотря на общение с этим бандитом, моё настроение нисколько не ухудшилось.

–  Это всё благодаря Николь, - сказал демон.

–  Что ты имеешь в виду?
–  удивилась я.

–  Способность у этой девушки такая. Её кожа выделяет гормон радости - эндорфин. И, когда она общается с кем-то, у её собеседника повышается настроение. Чтобы это произошло достаточно пообщаться с Николь всего несколько минут, - объяснил Дорей.

–  Ух ты, какая интересная способность!

–  Ага, только, по большому счёту, бесполезная. Ну, повысишь ты маньяку, который нападает на тебя, настроение и что? Тебе от этого лучше станет?

–  Почему бесполезная? Между прочим, когда у преступника хорошее настроение, он гораздо лучше поддаётся уговорам, - пробормотала я, посмотрев на часы.
–  Ну что? Пошли записываться на факультатив?
–  сказала я Дорею, вставая из-за стола.

–  Ты иди, а у меня появились дела. На факультативы записываются в учительской, которая находиться на втором этаже. Ты её сразу найдёшь.

–  Сразу найду? Мне что-то такое директор говорил про мою комнату, - пробормотала я.
–  Хорошо. Я пошла. А ты-то когда вернёшься?

–  Часа через два, не раньше, - сказал он и тут же исчез, как будто растворившись в воздухе.

–  Надо будет потом сказать Дорею, чтобы он не исчезал так неожиданно, - решила я и направилась в учительскую.

Я ожидала, что с учительской получиться так же, как и с моей комнатой. То есть, найти сама я её не смогу и опять придётся кого-то спрашивать. Но я ошиблась. Учительская оказалась первой же дверью на втором этаже. Я подошла к двери и хотела зайти, но услышав голоса завуча и Шейна Келлера, почему-то передумала. Я захотела узнать, о чём они говорят.

–  Шейн, да что с тобой творится?
–  обеспокоенно сказал Вейн.
–  Ты какой-то задумчивый с того момента, как мы привели эту новую ученицу - Милену Бэлоу - в школу! Надеюсь, ты в неё не влюбился?

–  Нет! Здесь дело в другом!
–  быстро ответил Шейн.
–  Просто... меня кое-что беспокоит.

–  То, что тебя кое-что беспокоит - это я заметил, - с раздражением бросил Доминик.
–  Что именно?

–  Понимаешь, когда я вчера заглянул в мысли Бэлоу, - начал Келлер.
–  Я машинально заглянул в её прошлое. Ну, глубоко я не копался - так, поверхностно посмотрел, но... В общем, было что-то странное в воспоминаниях Милены семилетней давности. Короче, у меня было такое чувство, что они фальшивые. Ненастоящие.

–  Что? Что значит - ненастоящие воспоминания?
–  удивился завуч.

–  Это когда кто-то специально изменяет человеку память. Человек помнит то, чего на самом деле не было, а настоящие воспоминания для него закрыты. Такое обычно делают, если человек стал свидетелем какого-то преступления, а преступником оказался либо отличный гипнотизёр, либо телепат высокого класса. И вот, чтобы не убивать свидетеля, этот преступник просто стирает ему воспоминания и заменяет их на фальшивые, поддельные, - объяснил Шейн Келлер.

–  Но кому могло понадобиться стирать память Милены Бэлоу? Насколько я знаю, она до двенадцати лет жила роскошной жизнью, хотя и с нелюбящим отцом. По-моему, она никак не могла влипнуть в какую-то историю. По крайней мере, даже если бы это и случилось, её отец наверняка бы знал об этом, - произнёс Доминик Вейн.

–  Да дело не только в этом!
–  воскликнул преподаватель по рукопашному бою.
–  Проблема в том, что поддельные воспоминания делаются на короткий срок, то есть на время совершения преступления, а это обычно не больше пары часов. У Милены же... Её ненастоящие воспоминания занимают два года! Понимаешь? Она не помнит двух лет своей жизни! Ну, точнее, помнит, но не то, что было на самом деле.

–  М-да... И что будем делать? Попытаемся вернуть ей настоящую память? Ты, вообще, сможешь это сделать?

–  Не знаю, - честно ответил Шейн.
–  Во всяком случае, это будет очень трудно сделать. Без всяких сложностей вернуть ей память может только тот, кто и стёр её. Хотя, правильнее говорить, не стёр, а закрыл фальшивкой. Но я не уверен, стоит ли нам лезть в это или оставить всё, как есть. В конце концов, мы не знаем, кто и зачем закрыл воспоминания Милены Бэлоу. Вдруг она вспомнит такое, что никогда и не хотела бы вспоминать.

–  Лично я предлагаю не трогать воспоминания Бэлоу, - сказал Доминик.
–  Ты прав. Мы действительно не знаем, что там было в прошлом у этой девушки. Пусть всё останется так, как сейчас. И ты тоже прекрати заморачиваться по этому поводу.

–  Легко тебе сказать - не заморачивайся! Я до вчерашнего дня никогда в жизни не видел, чтобы поддельная память два года была...

–  Хоть и не видел, но забудь об этом, - посоветовал Вейн.
–  Просто представь, что ничего этого не было. И воспринимай это, как приказ своего кукловода!

–  Между прочим, я стал твоей марионеткой не совсем добровольно, - притворно возмутился Келлер.
– - Ты меня заставил!

–  Ага! Ну, конечно! А кто, интересно, буквально умолял меня стать его кукловодом?
–  ехидно спросил завуч.

–  Врёшь! Не было такого!

Я не стала дальше слушать их разговор, а отошла от учительской, на скамейку, которая стояла неподалёку. Я села и ещё, наверное, минут пять не могла ни о чём думать. Я была просто в каком-то ступоре. Мысли так спутались, что разобраться в них не смог бы даже самый лучший телепат. Наконец, я немного пришла в себя, и моя первая связная мысль была: "Что за чушь?!". Ну, а как вы думаете -- много таких людей, которые поверят в то, что его воспоминания о детстве были кем-то подделаны?!