Чтение онлайн

Я слабо вскрикнула, когда он вошёл в меня, а когда он начал двигаться – грубо, сильно, резко – я закрыла глаза, пытаясь абстрагироваться от происходящего. Но, не получилось. Сильный рывок за волосы и слова:

– Не смей закрывать глаза! Ведь, это только начало.

Я задыхалась от его тяжести на своём теле. Я пыталась спихнуть его с себя, хоть, немного, но не выходило. Я царапала его спину и дёргала за волосы, пытаясь сделать побольнее, но Ферокс только смеялся. Он целовал меня так яростно, что прокусил мне губу в нескольких местах и его горячий язык теперь хозяйствовал не только в моём рту, но и на самих губах, слизывая красные капельки крови. А мне оставалось только жалобно всхлипывать, не в силах помешать ему делать всё, что он захочет.

– Тебе нравится, котёнок? – шептал он.

– Нет! Ты – самое ужасное, что было в моей жизни!

– Правда? А ты знаешь, как действует кровь драконов на её носителей? Что чувствуют драконы и те, в ком течёт их кровь, когда они вместе? Давай проверим, котёнок?

Я не знала, о чём он говорит, но… поведение Ферокса, мгновенно, переменилось. Из грубого и жестокого насильника он превратился в нежного и ласкового любовника. Но, мне этого было не нужно! Я не хотела, чтобы он был нежен! Мне не хотелось получать удовольствие от поцелуев и ласк того, кто убил Кая! Только вот… моему телу было плевать на мои мысли! Оно, против моей воли, получало наслаждение от Ферокса. Мне было противно от самой себя! Я ненавидела себя в тот момент! А, между тем, с моих губ сорвались первые стоны наслаждения.

– А кто-то говорил, что никогда не получит удовольствия от секса со мной, – насмешливо произнёс Ферокс. – Кажется, твоё утверждение оказалось неверным, котёнок?

– Хватит! Не называй меня так! – на моих глазах выступили слёзы. – Только Кай мог меня так называть!

– Твой Кай мёртв, котёнок. И ему уже всё равно – кто и как тебя называет. К тому же, тебе очень подходит это прозвище… котёнок.

Злость сменилась болью. Это ощущение нежности и ласкового шёпота – «котёнок», рвало мою душу на части! Это был не мой Кай! Это был совершенно другой мужчина! Более того, это был тот, кто уничтожил всё, что мне было дорого! А я стонала под ним от наслаждения и чувствовала, как будто рассыпаюсь на части от этой дикой смеси омерзения, удовольствия, ненависти и боли. Тогда я и поняла, что лучше бы меня пытали, чем я бы задыхалась от ненависти к Фероксу и к самой себе, чувствуя, что внутри меня всё переворачивается, ломается, разбивается!..

– Котёнок, – ласково шептал голос Ферокс.

– Прекрати! – плакала я. – Пожалуйста! Не называй меня так! Не называй! Не надо!

– Развратный котёнок, который хочет убийцу своего возлюбленного, – издевался и смеялся дракон.

Я, в бессилии, рыдала, хныкала… Молотила руками по Фероксу, хотя, ему от этого было ни холодно, ни жарко. Умоляла дракона остановиться, но он меня, как будто, не слышал.

Когда всё это закончилось, я не могла даже встать с постели. Я чуть приподнялась на дрожащих локтях, все еще лежа животом на кровати. Поясницу пронзила только чуть притупившаяся боль. Мне было… так больно. Так плохо мне не было никогда. Правда, больше психологически, чем физически.

– Я уйду на пару часов, – сказал мне Ферокс, одеваясь. – А ты лучше не пытайся никуда уйти – я найду тебя, где бы ты ни была. Завтра ты будешь представлена миру драконов. А пока, отдыхай, котёнок, – и он покинул спальню.

«Уйти? Он издевается, да? – с горечью подумала я. – Я даже сползти с кровати могу с трудом!».

Я осмотрела себя. Синяки, ссадины … Увидел бы меня кто-нибудь сейчас, решил бы, что у меня была очень бурная ночь. Это, действительно, почти так, только с одной поправкой – это была бурная насильственная ночь! Как я себя чувствовала тогда? Мне казалось, что мир вокруг разрушился во второй раз. Сгорел дотла. Я не знаю, что чувствуют люди, перенёсшие что-то подобное. Лично я не чувствовала ничего кроме пустоты. Мне было противно из-за того, что я не смогла дать отпор. Во мне просто что-то треснуло и с хрустом сломалось. Не знаю, что это было. Наверное, так ломалась я сама. Разлетелась на осколки, без слёз и криков. Мне хотелось кричать и просто биться в истерике, но ничего этого почему-то не было. Лишь пустота внутри...

Мой взгляд упал на небольшую дверцу.

«Балкон! Здесь есть балкон!».

Я добралась до окна. Последние силы ушли на то, чтобы приподняться до уровня ручки двери. Я дрожащими пальцами открыла дверь, которая, действительно, вывела меня на большой балкон и я увидела, что высота здесь… В общем, если свалишься, то выжить – шансов нет. То, что мне и было нужно.

Да, я знала, что самоубийство – это не выход. Но… я просто не понимала – зачем мне дальше жить? Я не видела ни единой причины для этого.

Я взглянула на черное небо, сейчас, в россыпи звёзд. Оно было таким красивым… Совсем не вяжущемся с тем, что произошло со мной.

«Странно… Никогда не думала о суициде… Несмотря на все трудности в своей жизни. Ни тогда, когда была в лаборатории Деланье, окружённая детьми, которые не выдержали и лишили себя жизни. Ни тогда, когда оказалась в интернате, где жизнь тоже была, отнюдь, не простой. Я всегда крепилась, надеялась… цеплялась. Я была одна, но, всё равно, никогда не позволяла себе думать о чём-то плохом. А сейчас… после того, как я перестала быть одна… Когда у меня кто-то появился… Любимый, друзья… И когда я всё это потеряла… Я чувствую, как всё горит, сгорает без остатка. Простите меня… Кай, папа, Дэм, ребята… Я знаю, что я поступаю трусливо. Я трусиха и слабачка. И поэтому я не могу... не могу без вас!».

Я в последний раз глянула на небо, перелезла через перила балкона, закрыла глаза и шагнула вниз....

Прошла секунда, две… Падения не было. Я открыла глаза и только сейчас увидела, что меня держит за руку Рейф, успевший схватить меня в самый последний момент. Он втащил меня обратно:

– Какого чёрта ты удумала?!

– Отпусти меня, – совершенно спокойным голосом потребовала я.

– Ага, сейчас! Совсем сдурела?! Из-за того, что тебя один раз насильно трахнули, решила себя убить и меня, заодно, с собой прихватить?! Извини, но я ещё пожить хочу!

«В первый раз вижу, чтобы Рейф злился, – отметила я про себя. – Хотя, ничего удивительного в этом нет. Он же, на самом деле, умрёт вместе со мной».

– Вот что, – чуть успокоившись, произнёс Рейф. – Пошли-ка, я тебя спать уложу. Завтра проснёшься и почувствуешь себя лучше.

Он повёл меня назад, в спальню, а я не сопротивлялась. Зачем? Парень уложил меня в кровать, а сам сел рядом, заявив, что спать не будет, а то вдруг мне опять придёт в голову совершить прыжок с балкона. А я смотрела в потолок, ничего не говоря. Мыслей не было никаких, лишь пустота – чёрная и пугающая, словно, сжирающая меня. Мне всё ещё казалось, что всё это произошло не со мной, а с кем-то другим. Ведь со мной не могло произойти что-то подобное. Правда, ведь? Не могло в моей жизни всё стать настолько плохо!

Позже, я, всё-таки, разревелась – громко, навзрыд. Я кричала, потому что понимала, что больше ничего не будет так, как прежде. Ревела, потому что понимала, что теперь я никогда не смогу быть счастлива. Никогда.

Наконец, когда я уже просто не могла плакать, я уснула – тяжёлым неприятным сном.

– Не ожидала, что ты дойдёшь до попытки суицида, – сказала Адалисса.

– Тебе-то какое дело? – ответила я. – Ах да, ты же, как и Рейф, тоже вместе со мной на тот свет отправишься.

– Дело не в этом, – покачала головой бывшая богиня.

– А в чём? Впрочем, мне без разницы. Меня, в принципе, больше ничего не волнует. Я умерла, Адалисса. Понимаешь? Я умерла вместе с Каем и остальными. Я, вообще, не понимаю, как я могу существовать дальше.

– Вот как. Значит, тебя не волнует то, что ты носишь ребёнка своего погибшего Кая?

– Что?! – в шоке уставилась я на неё. – Ты шутишь?! Этого… не может быть! Ты так говоришь, чтобы я больше не пыталась покончить с собой!