Чтение онлайн

Неужели на эту табличку мальчик так заглядывается? Забавно! Да вряд ли… На плакаты в зале он еще мог бы заглядеться. На них хоть картинки есть: самолет, поезд… А на старой пожелтевшей табличке про разогретый сургуч одни полинявшие буквы.

В свободные минуты она украдкой наблюдала за мальчиком. Он приходил не каждый день, но часто, всегда между часом и половиной второго. Однажды глаза их встретились. Лицо мальчика просияло, бледные щеки залил нежный румянец. Мальчик откачнулся от стены, подался вперед. Ей показалось, что он хотел куда-то броситься, но удержался. Движенье это было мимолетным: мальчик тотчас же выпрямился, но оно было, она не могла ошибиться.

Чья-то рука подвинула запечатанный конверт на край барьера. Надежда Ивановна взяла его, из-за спины клиента успев заметить, как дрожат опущенные ресницы мальчика. Выражение привычного терпеливого ожидания уже сменило на его лице недавнее оживление.

— Фу, как здесь жарко! — пробормотала Надежда Ивановна, штемпелюя письмо. В замешательстве она провела пальцем по лбу, поправила нитку кораллов на шее. Внезапная догадка поразила ее. Разогретый сургуч здесь ни при чем. Ведь это на нее мальчик смотрит! Да, на нее. Но почему? Будь на месте мальчишки, чем-то напоминавшего ей насторожившегося воробья, молодой человек лет, ну, хоть восемнадцати-двадцати, она не сомневалась бы, что стала предметом нежной влюбленности. Что за чепуха приходит в голову! Может быть, мальчик ненормальный? Ей стало немного страшно. Вот смотрит-смотрит, а потом притащит камень да швырнет ей в голову. Вид у него кроткий. И вполне нормальный. Но никогда нельзя знать наверное…

Еще через несколько дней она решилась и, выйдя из-за барьера, прошлась по зальцу. Поравнявшись с мальчиком у стены, обронила мимоходом:

— Ты ждешь кого-то?

— Нет, я так… — Он еще больше побледнел.

— А я думала, ждешь…

Ей надо было возвращаться на свое рабочее место: у окна скопилась очередь. На нее недовольно поглядывали. Еще выговор схватишь! Отходя от мальчика, она услышала, как он с трудом перевел дух.

Отпустив клиентов, Надежда Ивановна с небрежной полуулыбкой сказала кассирше:

— Тут мальчишка какой-то часто стоит в зале. Не замечали? Пялится на меня, да и только!

Начальник отдела доставки, мрачный, желтолицый человек, поинтересовался:

— Что за мальчик? О чем вы?

— Да там, у стены. Вон и сейчас стоит.

Подняв на лоб очки, начальник с минуту присматривался.

— Не видите, совсем близко от него сбоку стол услуг? Где бандероли-то у нас запечатывают. Там и конверты, открытки по всему столу разложены. То-то у нас марок иной раз не досчитываются. Этак незаметно стибрить — долго ли?

— Ну, уж у вас сразу о плохом мысли… — недовольно протянула Надежда Ивановна.

— А вдруг подслеживает мальчишка? Наведет еще кого-нибудь на наших инкассаторов, — высказала предположение кассирша. — Бывают такие случаи. Вот, например…

Рассказать случай ей не удалось: клиенты не стали бы ждать безропотно. Но Надежда Ивановна и сама знала предостаточно страшных историй о том, как выслеживают и затем грабят кассиров и инкассаторов. Очень может быть, что торчит здесь мальчишка неспроста. Как грустно — такой маленький!

Вышло так, что больше этого непонятного мальчика она не видела. Несколько дней он не появлялся. («Может быть, уже забрала его милиция за какие-нибудь проделки?»)

А потом осуществилось давнее желание Надежды Ивановны: ей удалось перейти на работу в другое почтовое отделение, поближе к дому.

Летом в воскресный день Надежда Ивановна гуляла с дочкой в сквере. Верочка с увлечением скакала через веревочку. Надежда Ивановна сидела на скамейке в тенистой аллее, издали любуясь цветочной клумбой и своей хорошенькой дочкой в нарядном платьице и белых носочках.

На той же скамейке сидели молодая женщина, читавшая книгу, и грузная старуха.

— Что делается на свете! — протяжно проговорила старуха. — Третьего дни на верхнем этаже, аккурат над нами, квартиру ограбили. Приходят жильцы с работы, а у них гардероб пустехонек. И будильника хорошего нет. Главное дело, подследили, мошенники, когда никого дома не бывает.

— Ай, какая беда! — посочувствовала Надежда Ивановна.

— Вот так подслеживают, а потом — хлоп! Приходишь домой, а у тебя гардероб пустой! — возмущалась старуха. — Другой и приличный на вид, а на поверку оказывается наводчик. В шляпу нарядится, костюм хороший, — и не подумаешь… Испорченная попадается публика! — Старуха тяжело поднялась и уплыла на другую скамейку.

— В самом деле, это ужасно! — взволнованно сказала Надежда Ивановна. — Я очень, очень боюсь всяких таких… краж, ограблений! И права эта старушка, что никогда мы не знаем, кто именно связан с преступным миром. Вот месяца два назад был у нас на почте случай. Мальчик приходил и стоял, смотрел. Наверно, тоже выслеживал…

— На почту? Мальчик? — Молодая женщина опустила книгу на колени. — Какой мальчик?

— Небольшой. Лет десять, самое большее. Он приходил часто и стоял у стенки… напротив моего окна. Я тогда там работала, на той почте. Сейчас-то я тоже в этом районе работаю, но в другом отделении, совсем близко от дома, так удобно; знаете, ведь у меня дочка! Ну вот, мальчик приходил… Мы думали: почему он тут стоит? А начальник там у нас один догадался. «Он, — говорит, — конверты, марки со стола стащить хочет». А очень может быть, что и похуже намерения у мальчишки были… Подослал его кто-нибудь. На почте, знаете, много ценностей. Да и сберкасса тут же…

— Это не на Кировском проспекте почта? — спросила женщина.

— Вот-вот! — обрадовалась Надежда Ивановна. — Как вы догадались? Наверно, живете там поблизости?

— Да, мне случалось заходить на эту почту. Скажите, мальчик приходил раза два-три в неделю?

— Наверно, так. Вы, может быть, тоже его заметили? Такой светлобровенький, в черном пальто… Что вы на меня так смотрите? — Надежда Ивановна перестала улыбаться.

— Так это вы? — тихо промолвила женщина, откровенно рассматривая Надежду Ивановну. Внезапно она вся залилась пунцовой краской. — Вы… вы, кажется, сказали, что мальчика заподозрили в намерении кого-то ограбить?.. Господи, какая чушь! Да как вам только не стыдно?!

— Это Семен Прокофьич, начальник доставки, говорил… — смутилась Надежда Ивановна. Но тут же оскорбленно повысила голос: — И вообще я не понимаю…

— Да будет вам! — устало сказала женщина. И вдруг быстро взглянула на вырез блузки Надежды Ивановны: — А где же ваши кораллы?

Невольно Надежда Ивановна тронула пальцами шею:

— Они рассыпались. На той неделе Верочка разорвала нитку. — Лицо ее выразило испуг, голос прозвучал жалобно: — Откуда вы знаете, что у меня есть кораллы?

— Уж не подозреваете ли вы и меня в том, что я вас выслеживала со злонамеренными целями? — с горькой иронией спросила женщина. — Так значит, это действительно вы! — Она вздохнула, задумчиво глядя перед собой. — Бедный Вовка! Бедный дурачок! Его же еще и подозревали черт знает в чем… Как вас зовут?

— Надежда Ивановна, — последовал сердитый ответ. Голубые, слегка подведенные глаза посматривали на соседку с опаской. — А вас?

— Инна Сергеевна.