Чтение онлайн

Совершенно неожиданный результат дала восьмая делянка, которая была не пахана, а лишь продискована конной дисковой бороной в два следа — тридцатого апреля, затем двадцать пятого мая — и засеяна двадцать шестого мая. Прекрасные всходы пшеницы стойко перенесли засушливый период и дали по девятнадцать с половиной центнеров зерна с гектара. Значительно больше, чем по свежей вспашке.

«Так, — отмечал полевод. — Семена пшеницы здесь легли на влажную, уплотненную постель, а сверху были прикрыты хорошо разрыхленным слоем земли. Проросший после дискования овсюг уничтожен вторым дискованием. Влага в почве хорошо сохранилась».

О своих размышлениях над результатами опыта Мальцев рассказал в февральском номере журнала «Колхозное производство» за сорок четвертый год. Статья называлась: «О борьбе с овсюгом и агротехнике весеннего сева». А затем он снова и снова возвращается к опыту, самим же названному случайным, чтобы четче определить весеннюю тактику и стратегию, умело использовать климатические условия весны и лета. И в определении путей получения высокого урожая будет медленно, в сомнениях и поисках вызревать главная мысль — непаханая земля родит хороший хлеб. Почему такое возможно? Каковы причины? Какими должны быть агротехнические приемы в данных природных условиях?

Если об урожае, полученном с непаханого участка, он сказал как о результате случайного опыта, то слова «агротехника весеннего сева» отнюдь не случайно стали названием журнальной статьи. Уже в начале сороковых годов они как нельзя лучше определили главную, стратегическую линию опытничества Мальцева. Именно агротехника весеннего сева решала судьбу урожаев на шадринских землях. И один из приемов ее — выбор оптимальных сроков сева.

Не раз случалось: весной колхоз и район затягивают сев, последними в областной сводке числятся. За это подвергаются резкой критике. А осенью — первые места по урожайности, хвалят, премируют. Больно переживает такую непоследовательность колхозный полевод, но линию держит крепко, веруя в то, что рано или поздно его поймут и поддержат большие ученые. Кажется, можно бы довольствоваться достигнутым: он признанный авторитет в зауральском земледелии, орденом Ленина награжден, избран депутатом в Верховный Совет СССР, удостоен звания лауреата Государственной премии СССР — почет, уважение… Но нет довольства и нет успокоенности. Дальше, смелее направляются мысли и действия: земля за Уралом может давать стране значительно больше хлеба.

— Дайте нам тракторы!

Терентий Семенович приглашен на Пленум Центрального Комитета партии. В Москве он заходит к министру сельского хозяйства Бенедиктову.

— Нечем работать на полях, запущены, засорены. Помогите.

— Не можем дать тракторов, не хватает их стране. Понимаете, послевоенные трудности. Потерпите.

— Понимаю. Но выделяете же технику для Алтая, к примеру.

— Алтай дает хлеб.

— И мы дадим, если у нас будет техника.

С трибуны Пленума Мальцев высказал свои предложения о введении в Зауралье принципиально новых агротехнических приемов. Вместо отведенных по регламенту пятнадцати минут, увлекшись, говорил сорок. Президиум и зал слушали с огромным вниманием.

— Наличие двух сортов яровой пшеницы — раннеспелого и позднеспелого необходимо для обширного лесостепного Зауралья с часто повторяющимися засухами… Нельзя по шаблону устанавливать сроки обработки земли и сроки сева в целом для всей области. Отсеяться-то можно и в назначенный срок, а не пострадает ли главное дело? И просьба: дать возможность колхозам проявлять инициативу и определять тактику полевых работ, исходя из сложившихся условий, поднять ответственность за урожай в каждом хозяйстве.

Говорил о необходимости расширения посевов яровой пшеницы, защищал пары, которые за годы войны сильно потеснила рожь, дававшая из-за суровых и малоснежных зим скудные урожаи. И о большой нужде в технике.

— А сколько нужно тракторов, товарищ Мальцев? — спросил из президиума Сталин.

— Пятьсот!

— А еще что нужно?

— И за это спасибо, товарищ Сталин!

…Область получила пятьсот тракторов, причем половину — уже к весне. Ожили, загудели поля. Но борьба не закончилась, она продолжалась, и чем принципиальнее вопрос — тем яростнее схватка. Нет, не только капризы погоды и небогатые земли противостояли Мальцеву и его единомышленникам. Сталкивались мнения и точки зрения, характеры и авторитеты.

— Вы, товарищ Мальцев, не согласны с партийной установкой по срокам сева?

— Я против шаблона.

— А статья в газете «Не в ладах с агротехникой» вас не трогает?

— Журналист не разобрался, не понял.

— Может быть, вы возьмете небольшой участок, вырастите рекордный урожай и тогда — Звезда Героя.

— Не хочу незаслуженной славы.

— Что же вы хотите?

— Чтобы не мешали работать и с севом не торопили.

— Да глядя на вас, товарищ Мальцев, и другие выжидают!

— Верно делают. Только надо всей нашей агротехники придерживаться, иначе толку не будет. Особенно важны приемы обработки почвы.

…Нужны плуги без отвалов, дисковые лущильники, бороны лапчатые, кольчатые валки. Много ли намастеришь в кузнице? А заводам сельскохозяйственного машиностроения не планируют производство новых орудий: не признаны, не утверждены… В Челябинске, в Одессе, в других городах идут навстречу колхозному ученому. Что-то делают сверх плановых заказов, где-то идут на нарушения инструкций — а сколько времени, нервов…

Казалось, состоявшийся в феврале тысяча девятьсот сорок седьмого года Пленум ЦК, принявший постановление, во многом способствующее развитию инициативы на местах, поможет колхозным опытникам действовать смелее. Но велика была сила инерции, директивы сверху по-прежнему спускались без учета местных условий. Как это ни странно, но именно в сорок восьмом году мальцевские опыты на полях пережили трагические дни. Обвиняя колхоз «Заветы Ленина» в нарушении агротехнических правил и срыве весеннего сева, областные и местные руководители предписали немедленно посеять пшеницу — в указанные ими сроки. Мальцеву удалось отвоевать лишь поле в сто семьдесят гектаров.

Эти гектары ему дорого стоили. Твердо решил: под трактор лягу, а сеять по пару, пока сорняки не вылезут, не дам. А в самые напряженные дни сломался единственный мощный трактор.

— Ну, теперь нас голыми руками возьмут, — тяжело опираясь на стол, проговорил председатель. — Без трактора в наши сроки теперь не уложиться, а затянем — землю иссушим, без урожая останемся. И так плохо, и этак не лучше…

В ту же ночь Терентий Семенович выехал в Челябинск за деталью для трактора. По пути на вокзал зашел к другу, ответственному районному работнику Леготину.

— Василий Андронович. Прошу как коммунист коммуниста. Сохрани до моего приезда пары!

Вернувшись через несколько дней из Челябинска, Мальцев увидел паровое поле с проклюнувшейся щетиной овсюга, исхудавшего, с воспаленными глазами Леготина, который стерег поле, готовый прикрыть его своим телом. Они крепко обнялись.

— Успокойся, Терентий Семенович, теперь все в порядке будет.

— В порядке? — Мальцев поднял голову, и глаза его, в которых только что сквозила обычная человеческая слабость, потемнели от гнева. — А те триста восемьдесят гектаров, что без нашего ведома засеяны?! Как пойдут хлеба в рост, так и сгорят, не дождутся июльских дождей… Ну, вот что, — оборвал он себя. — Доказывать так доказывать!