Чтение онлайн

– Никто не угрожал, - господин Опивкин в отрицание помотал головой.
– Но чувство было такое, словно кто-то за мной следит, это да. Будто кто-то или что-то рядом и приближается. Мистика, одним словом.

– А, так ты просто перес...
– обогатился догадкой Виталик, но поделиться ей не успел, осекшись на полуслове под резким взглядом господина мэра.

– Там еще, в доме у Грека, какая-то заварушка случилась, - полуобернувшись через плечо, сообщил новость полицейский.
– Я по рации слышал. С Греком самим какая-то история произошла, но что конкретно, я не разобрал.

– Почему не разобрал?
– спросил Виталик въедливо.

– Помехи были, - сообщил служивый.
– Средства спецсвязи у нас в полиции такие, давно менять пора. А потом господин мэр приехали, и мы все побежали.

Господин мэр молча посмотрел на полицейского, куда-то в точку за его правым ухом, и, забрав бутылку у Виталика, мощно отхлебнул из нее.

– Прежде всего, меня сейчас волнуют колеса, - сказал он, перетерпев и проглотив алкогольную атаку.

– Да не волнуйся ты за колеса!
– возразил Виталик.
– Я твоему Геше, - Филинскому, да?
– шепнул, куда их отвезти. Там такой спец орудует - из ничего конфетку сделает. Одно слово - Чума! Не слышал? Мы всегда у него ремонтируемся.

– Сделает? Я боюсь, там диски полетели. Магниевые.

– Сто процентов! С дисками, думаю, все в порядке, ты же недолго на них гонял. Ну, поцарапались слегка... Это ерунда, Чума сделает.

– А если нет?

– Ну, тогда...

Телефон в кармане полицейского заиграл похоронный марш.

Заднее сиденье замерло в оцепенении.

– Начальство беспокоится, - шепотом сообщил полицейский.

– Ну, ты шутник!
– выдохнул Виталик. - Со смыслом подобрал... мелодию.

Полицейский левой рукой вытащил телефон из кармана, нажал кнопку и приложил трубку к уху.

– Капитан Кузовок у аппарата!
– округлив глаза представился по уставу, как положено.
– Так точно. Везу первое лицо по направлению к дому. К его дому. Так точно, дорогу знаю. Да мы уже подъезжаем. Так точно. Слушаюсь!

Убрав телефон в карман, выдохнул:

– Уф! Начальство - оно не дремлет. Все на контроле держит!

– Так ты, выходит, Кузовок?- зачем-то поинтересовался господин Опивкин.

Они как раз проносились мимо земель бывшего совхоза Каки. Мэр смотрел в окно и мрачнел от вида распластанного перед ним постиндустриального пейзажа. Эти земли надо было поднимать, но он все никак не мог придумать, как использовать их с пользой для всех. Загвоздка была в соблюдении принципа "для всех".

– Точно так!
– обрадованно откликнулся полицейский, и, оборачиваясь назад, взялся рассказывать: - Тут ведь вот какая история с нашей фамилией...

Он невзначай потянул руль, машина вильнула вправо, к обочине.

– Эй, эй! Ты куда?!
– закричал Виталик.
– Смотри!

Спохватившись, Кузовок рывком выровнял машину. Тем не менее, ветви росшего на обочине куста дрока они все же зацепили.

Испуганный грубым и шумным вторжением машины, из-за куста резко взмыл в воздух прятавшийся за ним фазан. Тот самый.

– Федя, дичь!
– весело загоготал Виталик и захлопал полицейского по погону.
– Где твой ствол? Тормози, поохотимся!

Полицейский, следуя въевшейся в подкорку привычке подчиняться приказам, начал притормаживать.

Оглянувшись назад, господин мэр с Виталиком увидели, как неподалеку от потревоженного ими куста на дорогу выскочил полуодетый человек в боевой раскраске и, как им показалось, с карабином в руках, и принялся палить им вслед. Они оба не мешкая бросились на пол машины и в один голос закричали:

– Гони! Гони! Стреляют!

Заднее стекло с резким звоном раскололось от прямого попадания и ссыпалось роскошной сверкающей лавиной на отлетающую назад дорогу.

Кузовок, прильнув лицом к рулю и зачем-то зажмурившись, резко нажал на газ.

Взревев от механического усердия и дополнительной порции топлива, машина бешено завертела колесами, оскальзываясь и поднимая тучу пыли . На грунте дороги джип понесло юзом сначала в одну сторону, потом в другую. Кузовок пытался выровнять движение, вращая руль согласно инструкции в сторону заноса, но не совладал. В итоге его честные усилия ситуацию не спасли, автомобиль слетел с дороги в неглубокий кювет и, опрокинувшись, завалился на левый бок.

Слившись телами воедино, господин Опивкин с Виталиком, визжа и ввинчиваясь, одномоментно протиснулись сквозь разбитое заднее окно. Оказавшись на воле, они устремились прямиком к манящему своей отдаленностью горизонту, по буеракам, высоко выбрасывая ноги, словно два мустанга.

Кузовку пришлось выбираться через правую дверцу джипа, нависшую над головой гробовой плитой. Дверцу еще надо было исхитриться как-то открыть, откинуть, словно люк на чердак. Не слишком быстро, но так скоро, как только смог, он с этим справился. Спрыгнув на землю, он упал на четвереньки, и прямо с низкого старта рванул догонять прокладывавших путь по целине старших товарищей. На ходу, путаясь и оступаясь в траве, Кузовок выцарапал из кобуры пистолет и, не глядя, пальнул раз через плечо назад. Для острастки и во избежание, как подумалось ему. Когда еще через десять шагов он оглянулся, то увидел лежащее на желтой дороге рядом с машиной тело. Побежав по инерции еще несколько метров, он остановился и, согнувшись пополам и упершись руками в колени, стал мучительно приходить в себя, давясь обжигающим сухим воздухом и сплевывая вязкую, клейкую слюну. Лишь отдышавшись, и, видя, что лежавший на дороге человек не шевелится, держа пистолет наготове, он медленно, с остановками и припаданиями к земле, вернулся назад к машине.

Молодой мужчина лежал на спине, навзничь, широко раскинув руки, словно пытался обнять небо. Видимо, зажатая в правом кулаке винтовка не давала ему это сделать. Кроме того, мужчина был мертв, отчего и впал в неподвижность и одиночество.

Конечно, это был Игорек.

Пуля, пущенная Кузовком наугад в белый свет, угодила ему прямо в лоб.

Охотник умер сразу, не мучаясь и даже не осознав того факта, что осуществляет переход в свое зазеркалье, и это был единственный положительный момент в происшедшем.

Капитан Кузовок не был знаком с потерпевшим при жизни, но смерть последнего, похоже, свела их навсегда. Полицейский был оглушен и просто выбит из колеи случившимся, поскольку за долгий десяток лет службы в органах никогда еще не доводилось ему общаться с людьми подобным образом. Игорек стал первым человеком, убитым им при исполнении служебных обязанностей. Это обстоятельство меняло все.

И вот теперь он стоял у ног лежащего на земле мертвого тела, физически плотно воспринимая неотвязную мысль о том, что ведь это именно он довел его до такого состояния. Нарастало ощущение звенящей пустоту внутри. Он никогда не предполагал, что внутри него, в его теле или в душе кроется такая бездонная жуткая пустота. Сквозь его горячие и сухие глаза, как через единственный канал информации, заполняя обнаружившуюся пустоту кислотой, проникало едкое осознание того, что случилось страшное, чему он лично был причиной. Или нет? Нет, нет, не причиной! Зачем он так думает? Ведь не он первым открыл огонь, а этот... Кто он?