Чтение онлайн

А пленных мы стараемся не брать, - твердо сказал командир полка и подчеркнул, что за своих погибших полк отомстил конкретно тем, кто в этом виноват.

Кому война, а кому мать родна

– Лежу на диване, смотрю телевизор: бегущей строкой объявление военкомата о наборе на контрактную службу. А почему бы не повоевать? Я каменщик, а полгода сижу без работы, - рассказал один из солдат российской армии в Чечне.

Так, прямо с дивана, и пошли большинство из них на войну. Тульские, орловские, ивановские, нижегородские мужики - как будто вся Россия поехала в Чечню на заработки. Только зарабатывают они - автоматом.

Одни из них в мирной жизни были токарями и шахтерами, другие отчаялись найти заработка в деревне. Пулеметчик из Тульской области оказался директором сельского дома культуры, приехал в Чечню заработать клубу на электрогитару.

– Стыдно сказать, кто я был в мирной жизни, - рассказал сибиряк-гранатотметчик: - Товаровед по пушным и меховым изделиям. А в долгах был - как в шелках.

Парень из Воронежа:

– Сказал матери, что поехал в Москву выбивать долги у братков, а сам в Чечню.

– Мой земляк, деревенский, после первой войны в Чечне получил двадцать восемь тысяч - и заплакал: "Сроду в колхозе таких денег в руках не держал..." - рассказал бывший наладчик на ткацкой фабрике из Иванова.

Для большинства контрактников деньги, заработанные в Чечне, главная часть семейного бюджета. Но тех, кто гонится только за деньгами, презирают.

– У нас три повара в батальоне - готовят так, что пора убивать, - а каждый вечер считают на калькуляторе, сколько за день заработали, потом галетами хрустят, как мыши, - выругался водитель грузовика.

– А я воюю уже семнадцать лет, - рассказал снайпер Максим из Липецка, Но не из-за денег: адреналин меня гонит на войну!

Максим прошел все горячие точки бывшего Союза, воевал в Африке в составе Французского иностранного легиона. Настоящий "дикий гусь". В Чечне не принято спрашивать, какой у кого личный боевой счет, но все же не удержался и, глядя на его снайперскую винтовку, спросил.

– Подтвержденных - семьдесят семь, - не без гордости ответил Максим, Здесь - один. Пока. Всяких убивал: белых, черных, рыжих.

Даже не верится, что Максим закончил университет и два техникума, по основной специальности - металлург.

Встретил я в Чечне и своего коллегу. Юрий работал журналистом в одной из газет Иванова, но понял, что автоматом он заработает больше, чем пером. Эта война для него - вторая. Мечтает когда-нибудь сесть за книгу, потому что впечатлений хватает.

Контрактники в среднем составляют 30-40 процентов от общего количества личного состава российской армии в Чечне. Немало среди них и награжденных за первую кампанию, как, например Дмитрий Солунин, автоматчик из Иванова. Здесь он снова представлен к награде. Если бы вся армия состояла из таких как он, непьющих и рассудительных мужиков, с генами суворовских солдат - война наверняка закончилась бы быстрее и с меньшей кровью и грязью.

"Его хоть каждый день умывай...."

Отличить контрактника от солдата срочной службы в Чечне просто: срочники почти все чумазые. Контрактники за собой следят, все выглядят молодцевато, свежевыбритые. Лишь в одну берлогу, когда зашел, подумал сначала, что попал в общую камеру СИЗО, но нет, пригляделся - на нарах гранатомет, а и из-под грязных подушек торчат автоматы. В палатках контрактников - идеальный порядок: одеяла заправлены, некоторые приспособили печки под отопление соляркой - через медицинскую капельницу. На ночь, говорят, литров сорока хватает. С дровами туго, это артиллеристам хорошо - у них снарядные ящики можно разбивать, а пехота топит печки всем, что под руку попадется. На Грозненском газоперерабатывающем заводе печки топили рамами из окон цехов, на дрова разбирали полы. О том, что когда-нибудь все это придется самим же восстанавливать, никто не думает.

– Его хоть каждый день умывай, все равно как поросенок, - сказал об одном срочнике сержант-контрактник.

Спросил паренька родом из Москвы, знает ли он, какое сегодня число.

– Не интересовался. Как будет Новый год - ребята скажут.

– Но вот вчера артиллерия особенно сильно стреляла. В честь какого праздника, как думаешь?

– Не обратил внимания. Да каждый день, вроде бы, так же стреляют...

Воды - дефицит, поэтому иной раз приходится выбирать: умыться или выпить чаю.

У солдат, пиливших бревно, чернозем под ногтями был, наверное, еще ставропольский, двухмесячной давности.

– Когда были в бане?
– задумался паренек из Пензенской области, - А вообще-то - неделю назад. До этого месяц не мылись.

– Вшей не накопили?

– В голове - нет, - твердо ответил солдат.

– Срочники даже обрадовались, когда мы приехали, сразу повеселели, рассказал контрактник Юра-журналист, - Научили их быстро ставить палатки, дров заготовили, умываться заставляем. Из десяти срочников нормальных солдат - один, не больше.

Впрочем, в Чечне за месяц-два и маменькины сынки становятся настоящими бойцами.

Человек, как известно, такая скотина, что быстро приспосабливается к любым условиям, но русский солдат всем иностранцам даст сто очков вперед в умении мгновенно налаживать элементарный быт. Остановилась колонна в чистом поле, и уже через минуту здесь звенят пилы, стучат топорики, без суеты поставили палатки, печки, нужники, уже и кухня дымит, а скоро и кашей с тушенкой запахнет. Войска за два месяца кампании в Чечне сменили по 15-20 мест дислокации, и всякий раз ставили лагерь. Поступит приказ сниматься с места - в считанные минуты весь скарб - в машинах, а на месте, где был лагерь - чистота.

С трудом поверил, что четыре милых девушки-медички из гвардейского мотострелкового полка всегда сами ставят себе палатку.

– Но мы же военные, - обиделись они.

"А теперь я в медсанбате, на кровати весь в бинтах..."

Через медицинскую роту этого полка прошло за два месяца кампании около 50 человек раненых, рассказала врач-терапевт старший лейтенант медслужбы Татьяна Леангард. Этой хрупкой девушке из Санкт-Петербурга десятки солдат обязаны своим здоровьем, а то и жизнями.

– Несколько дней, когда шли бои за Рубежное, мы обрабатывали по десять-пятнадцать раненых в день, но обычно меньше.

– Как ведут себя раненые? Есть такие, что кричат от боли, плачут?

– Нет, мы же их парамедолим (то есть вводим обезболивающие препараты В. К.), все ведут себя нормально. Они даже гордятся, что ранены в бою. Один раненый контрактник так переживал, что теперь не сможет отомстить за убитого вЧечне брата... Все хотят вернуться в полк, к друзьям, воевать дальше. Это мы по ним плачем, жалеем каждого.