Чтение онлайн

Я насупился. Чувствовать себя дураком всегда неприятно. А тут ещё и непонятно: параметр «дух» изначально имеется в наруче наравне с «телом» и «разумом». Более того, когда мы спасали Марию, то одним из фрагментов её воскрешения была именно душа… но вылезать я пока не стал, тем более что Артефактор вещал очень уж вдохновенно.

— Тот самый момент, когда ко всему вышеперечисленному добавляется воображение, основанное на чувствах. И если память и средства наблюдения объективны, то воображение, в свою очередь, даёт об объекте субъективные знания. Однако менее мощным источником информации они от этого не становятся.

— Но ведь мы испытываем эмоции и к тем, кому даётся Мимолётная или Бытовая Вера?

— Безусловно. Но эмоции эмоциям рознь, — поучительно поднял вверх палец Артефактор. — Есть такие чувства… которые въедаются в сознание. Люди, оставившие в нашей жизни след, те, кто врезались в память. Возможно, мы их и знали недолго, но именно за счёт постоянной памяти и чувств мы возводим их на пьедестал Истинной Веры.

— И даже если эта Вера сгорит, то человек не вытравит из себя след другого человека, и память восстановится почти рефлекторно, — задумчиво протянул я. — То есть, по твоим словам, если человек обладает феноменальной памятью и запоминает всё, что видит, то он генерирует на порядок больше Веры, чем склеротик, который забывает, что ел на завтрак? — а закончив вопрос сам себе кивнул. — В принципе логично… Но это ладно, — отмахнулся я и встряхнулся. — Так что там с одержимостью?

Артефактор несколько раз глубоко вздохнул, потёр переносицу, выражая всё, что он думает о моём интеллектуальном уровне, но снизошёл до объяснений:

— Как вы знаете, одержимость возникает, когда над человеком берёт власть чужая Вера. Большое количество Веры. Но почему она может подавить одну часть личности, при этом усилив другие? Причина в том, что, как бы хорошо мы не знали человека, всегда останутся тёмные стороны. Мы просто не сможем прожить чужую жизнь. Другие знают лишь часть вашей личности. Но за счёт Веры то, о чём мы знаем, пытается стать доминирующей частью, размывая всё остальное. Дестабилизация человека приводит к деформации, которую вы называете эмоциональным окрасом и которая влияет на эффективность вкладывания Веры. И чем мы больше знаем о человеке, тем больше дистабилизируем… И это я не говорю о том, что люди могут многое домысливать и фантазировать без всяких книг, музыки, фильмов и прочего творчества. Своей Верой мы разрываем личность человека.

А я поёжился… как-то с этого ракурса Вера звучала не очень оптимистично. Словно какая-то болезнь. [П1] [ОБ2]

— Именно поэтому я считаю, что Веру нужно уничтожить. Одна ошибка. Одна неверная мысль, что разойдётся в умах людей… Например, что Земля полая внутри, или что Луна может упасть на землю. И миру придёт конец. Я удивляюсь, как в Чёрный месяц мы не сгинули, когда началась паника и появились миллионы абсурдных теорий о конце света.[П3] [ОБ4]

— Артефактор не отвлекайся. Ты хочешь сказать, что ИИ не имеют эмоций и воображения, потому искажение информации минимально?

Артефактор взглянул на меня с такой подозрительностью, словно я только что подтёрся его научной работой во время защиты диплома. Однако слова его меня удивили ещё больше:

— А ты порой выдаёшь умные мысли, — кивнул наш научный консультант. — Именно! В теории всё равно должны быть небольшие проблемы: ИИ не может знать мысли и чувства, потому множество наблюдателей подавляют волю своими внешними, поверхностными суждениями. Подобная Вера должна сводить с ума.

Невольно вспомнилось бормотание кибер-бабки, словно она спорила сама с собой. Но заострять на этом внимание я не стал.

Артефактор к этому моменту решил всё же выступить радушным хозяином и притащил не только напитки, но и закуски. Чипсы. Сладкие печенья. Прочую калорийную гадость, которую я ему периодически носил. Но я, не обращая внимания, начал закидывать еду в рот, ибо мозг буквально плавился от обилия информации.

— Это всё прекрасно… — я потёр виски, пытаясь унять разгоравшуюся головную боль. — Но вернёмся к тому, с чего мы начали: нижние уровни. Как они связаны с ИИ, а главное, где нам там искать зацепки?

— Существует только три варианта появления ИИ. Первый и самый маловероятный — самозародившийся ИИ. Единственная среда для его возникновения — Кости сети. Второй вариант менее фантастический: найдены разработки ИИ до прихода Веры. В течение Чёрного месяца были уничтожены все ИИ из-за высоких рисков. Брауни — последний известный образец. Но даже у лаборатории, создавшей её, должны быть электронные хранилища данных — они могли сохранится в Мёртвой сети. Наконец, самый вероятный вариант: нашлись достаточно гениальные разработчики для создания всего с нуля. Но такие самородки просто обязаны засветиться в сообществах профессиональных нетсталкеров в глубокой сети. [ОБ5]

— Тогда с этих сообществ и стоит начать. Артефактор, сможешь нам помочь?

— Нет, — почти радостно заявил учёный. Но увидев, как у меня сжимаются кулаки, снизошёл до пояснений: — Я нахожусь в заключении у Критиков. А нижние уровни — это отдельный уровень реальности. Или ты хочешь меня выпустить?

— Ещё чего, — недовольно буркнул я, но успокоился.

— Боюсь мои старые связи могут вам скорее навредить… На нижних уровнях не ждут Критиков. Поэтому вам самим придётся искать туда проход, — хладнокровно добавил Артефактор. Он явно вымотался после лекции, потому теперь потягивал давно остывший кофе, такой же чёрный, как его испачканные в мазуте руки. — У вас есть знающие люди? Глагол?

— Нет.

— Как так? — удивился я. — У тебя же техно-пет. Как ты проводил тех обслуживание?

— У меня имелась лаборатория, где создали Брауни — там было всё необходимое. А недостающее я мог найти в обычной сети, в крайнем случае — в даркнете. Глубже лезть не имелось необходимости.

— Паршиво… а вот у меня есть одна ниточка. Но её нужно проверять на надёжность… — я задумался и тут вспомнил ещё один момент: — Хотя вру! У меня в должниках ходит Гарант, тот самый, которого ты мне посоветовал, Артефактор. Может, его привлечь?

— Резонно, — кивнул наш научный сотрудник. — Я с ним свяжусь. Но на это уйдёт пара дней. Он ответит не раньше выходных.

— Я не могу, — сразу же открестился я. — У меня планы. Я даже мисс Спектр предупредил!

— Я проверю, — внёс свою лепту Глагол.

Мы все дружно кивнули, ибо все получили пищу для размышления и даже, пусть не совсем чёткое, но понимание цели. Но не успели мы подняться, как мне в голову стукнула ещё одна идея:

— Артефактор… раз мы затронули вопрос Брауни, то как ты смотришь на то, чтобы помочь ей? Исправить проблемы с её питанием! — учёный нахмурился, а я поторопился объясниться. — Она может питаться только чистой Верой или мощными артефактами. Так вот, ты же нацелен на уничтожение Веры? Может, тогда посмотришь, как она ею питается? Да и я с большим энтузиазмом возьмусь за помощь по вопросу, что мы обсуждали в начале.

— Ты сможешь помочь? — даже Глаголу не удалось сдержать напряжённого интереса.

— Не будем спешить, — хоть Артефактор и говорил сухо, но то, как заблестели его глаза, говорило о многом. — Для начала нужно провести изучение вопроса: ограничение техническое или программное? После этого можно будет уже говорить о чём-то…

— Я могу рассказать, что знаю, — Глагол погладил Брауни и взглянул на Артефактора. — Я в вашем распоряжении…

И разговор закрутился уже без меня. Мысль пришлась по душе всем. Я же порадовался, что сумел найти общий интерес для своих напарников. А теперь можно заняться и своими делами.