Чтение онлайн

– Мистер Кристенсен – тоже инспектор, только в Эдинбурге, – с заметным облегчением подхватил Магнус. – Он действительно мог бы что-то подсказать, Патрик.

– Уж мы наслышаны о мистере Кристенсене, – улыбка МакСуини стала еще более неприятной, и Свен поймал себя на мысли, что ему не хватает усов.

Пространство между носом и верхней губой МакСуини казалось слишком большим и голым. Усы – почему-то Свену казалось, что они должны быть рыжеватыми и редкими, – там были бы как раз кстати.

Свен спешился и постоял, придерживая коня, пока МакСуини не подозвал одного из своих людей, который и подхватил поводья, поглядывая на Свена и Магнуса с таким явным подобострастием, что Свена замутило.

Дорога, на которой они разговаривали, превращалась в дорожку, а затем в тропинку, ведя Свена по все более сужающемуся перешейку. Пока Свен шел, море рычало и ревело под ним, безуспешно пытаясь достать до верха скалы, на которую он взбирался. Казалось, оно злится, неспособное получить жертву, и когда Свен подошел к маяку, его убежденность в том, что эта жертва могла бы быть далеко не первой, окончательно окрепла.

Он постоял у распахнутой двери, за которой почти сразу же начиналась лестница, еле различимая в тусклом свете все еще пробивающегося через тучи солнца. Дыхание человека поблизости ощущалось так же ясно, как если бы он уткнулся носом Свену в затылок.

– Проверьте дно, – коротко бросил Свен, не оборачиваясь. – Если трупы до сих пор не унесло течением.

– Прочесываем, мистер Кристенсен, – в голосе МакСуини сквозила насмешка, граничащая с оскорблением. – Мы, конечно, не такие грамотные, как вы у себя в столице, но кое-что разумеем.

Свен резко обернулся. Даже не обернулся – перетек из одного состояния в другое. Только что он стоял спиной к инспектору, и вот уже смотрит ему в глаза, находясь на расстоянии, недостаточном даже для вздоха.

МакСуини глядел прямо на него, и не подумав отшатнуться, как сделал бы обычный человек – из тех, с кем Свен привык общаться. И они очень однозначно реагировали на те его способности, которые он, как правило, не торопился использовать, помня, что находится в окружении людей.

МакСуини был человеком до самого первого своего предка, но Свен не чувствовал в нем ни испуга, ни чего-то еще в этом роде. Он просто стоял и уже не улыбался – скалился. Неприятность его улыбки превысила все допустимые нормы, и Свен сдался. Отступил на шаг, первым отводя взгляд.

– Они нашли свой конец здесь, – глухо сказал Свен, глядя куда угодно, только не в глаза МакСуини. – Все.

Он не уточнил, сколько именно, но чувствовал, что здесь произошла не одна смерть. Это ощущение перебило неприязнь к зарвавшемуся инспектору, и Свен на какое-то время выпал из реальности, глядя на жадный прибой далеко внизу, словно пытаясь высмотреть, что тот скрывает.

Как выяснилось позже, прибой действительно скрывал тела.

Всего их было шестнадцать.

В замке Свен мягко усадил Магнуса в кресло, пресекая все его попытки продолжать роль гостеприимного хозяина. Тот особо не сопротивлялся, зябко обнял себя за плечи и оставался в таком положении, пока Свен готовил для них обоих выпивку.

– Никогда не перестану удивляться тому, что ты употребляешь алкоголь, – вместо благодарности сказал Магнус, принимая свой бокал.

Свен отошел к камину, подставил один бок почти не чувствуемому теплу от тлеющих углей.

– Мы ощущаем не только вкус крови, – задумчиво ответил он, проглядывая бокал на свет.

В полупрозрачной жидкости плавали красноватые отблески.

– Столько смертей, – глухо и невпопад сказал Магнус.

Свен поднял глаза. Его друг скорчился в кресле, баюкая в ладонях бокал, к которому до сих пор так и не притронулся.

– Прими мои соболезнования, – мягко сказал Свен.

Магнус покачал головой.

– Патрик сделает все возможное и невозможное. А я все равно собирался принять приглашение в экспедицию.

Свен ничего не ответил, хотя мог бы сказать многое. И о МакСуини, и о Магнусе, и об этих смертях, и о том, что Магнусу стоило поберечь себя. Хотя, вполне возможно, в экзотических странах Магнусу грозила куда меньшая опасность, чем у себя дома. То есть в том месте, которое Магнус определенно намеревался своим домом сделать.

– Единственное, что меня беспокоит, – медленно сказал Магнус, и Свен поднял брови, показывая, что внимательно слушает, хотя Магнус на него и не смотрел, – это то, что мы остались без священника. Святым Аластора никто бы не назвал, но, боюсь, без него нам придется совсем худо.

– Ты же не собираешься принять сан?

– Я для этого слишком грешен, – Магнус рассмеялся и откинулся на спинку кресла.

Свен с облегчением отметил, что пальцы Магнуса, до того сжимавшие бокал с такой силой, что тот угрожал вот-вот хрустнуть и рассыпаться на осколки прямо в руке, наконец расслабились.

– Меня ждут тайны Пергама, – сказал Магнус, и Свен серьезно кивнул.

Его самого ждала обычная рутина полицейского управления Эдинбурга. А раз уж Магнус решил, что с произошедшим в его владениях способен разобраться местный инспектор, причин для обеспокоенности еще и этими проблемами Свен не видел.

Золотой Берег, 1896

– Мистер Броуди...

Сознание возвращалось к Аластору с трудом, в немалой степени из-за того, что ему самому не хотелось выныривать из сна, где он снова был обычным священником в обычной общине на обычном острове. Там, где слыхом не слыхивали о кровопролитной войне где-то на африканском побережье. Где не было места удушающей жаре, липкой влажности и вездесущим москитам.

Аластор пробыл в Африке меньше двух недель, но уже успел возненавидеть ее с пылом, не подобающим его должности: капеллан должен поддерживать дух солдат, вселять в них уверенность в правоте своего дела и помогать справиться со страхом смерти. Аластору же больше хотелось взять в руки оружие и встать в один ряд с другими, неся погибель тем, кого сам он искренне и от всего сердца считал олицетворением мерзости.

– Мистер Броуди, – настойчиво повторил кто-то, и Аластор наконец открыл глаза.

Палящее экваториальное солнце с трудом пробивалось через густую листву джунглей, и Аластору пришлось прищуриться, прежде чем он разглядел, кто именно потревожил его сон – а на это должна была быть веская причина. У всех них были проблемы со сном – мешала жара, мешали москиты, мешали проблемы с желудком, которые не решались даже ударными дозами хинина. Аластор приподнялся на локте, повернул голову и сплюнул, ощущая на языке пронзительную горечь. Хинин пропитал собой, казалось, все: воду, съестные припасы, даже сам воздух. Но горечь эта несла в себе спасение: по крайней мере, за эти дни они не потеряли ни одного человека. Почти сто лет войны многому научили британцев, и в этой кампании они были намерены добиться успеха.