Чтение онлайн

Томми и я собрали наш механизм, а когда я вела машину, то он рассказывал о каждом «улове», который он сделал в этот день. Я улыбнулась.

С того вечера в квартире Коула, я пыталась остановить отсчет секунд. Но цифры неумолимо проходили мимо моего видения, оставаясь в моей голове. В конце концов, они уже не были цифрами. Просто мигание. Искры света, запечатлевшиеся на горизонте в моем сознании, уходят те моменты, когда я в последний раз коснулась Джека.

И так секунд превратились в минуты. Потом в часы. Потом в дни.

То, что Джек сделал, раскололо меня, и я задавалась вопросом, как мое тело остается целым каждый день, а не распадается на тысячи маленьких кусочков, как это должно было быть. Каждый раз, когда я смотрела в зеркало, я удивлялась, что трещины не показались на моем лице. С каждой улыбкой, я должна была разрушаться.

Когда мы повернули за угол, чтобы окончательно оказаться на моей улице, я увидела большой черный мотоцикл, припаркованный рядом с обочиной. Солнце отражалось от зеркал, заставляя меня отводить взгляд, и задаваться вопросом о том, действительно ли было там то, что я видела.

– Кто это?
– спросил Томми.

Я прикрыла глаза рукой. Фигура в тени соседского дуба переместилась, поймав мой взгляд.

Коул.

– Никто, Томми, - я остановила машину на дороге, и краем глаза увидела, что Коул сделал шаг вперед.
– Слушай, я хочу, чтобы ты пошел внутрь и ждал меня, - сказала я, пробираясь через коробку передач в парк.

– Почему?

Я остановила глаза на Коуле.

– Просто сделай это, хорошо? Пожалуйста!

Я выключила машину, и мы оба вышли. Проходящее облако заслонило солнце, стирая тени дерева. Томми перебросил сумку через плечо и сделал движение, чтобы захватить удочки.

– Оставь это, - сказала я.
– Я возьму их.

Он кивнул, и колебался лишь мгновение, прежде чем уйти. Когда он ушел, Коул подошел ко мне. Я встретила его на полпути.

Коул выглядел иначе. Он по-прежнему носил ту же одежду, его волосы были все того же цвета песчаного блондина. Он не изменился каким-то ощутимым образом. Но разница была там, в том, как он шел. Нет чванства. И то, как на его губах не красовалась самодовольная усмешка.

– Привет, Ник.

Я остановилась в нескольких футах от него и скрестила руки на груди.

– Что ты здесь делаешь?

Он изменил свою позу, засунув руки в карманы кожаной куртки.

– Здесь мы оба проиграли.

– Итак, ты здесь, чтобы сочувствовать? Даже не притворяйся, что мы прошли через то же самое. Ты проиграл игру. Я проиграла... - мой голос сорвался, как рыболовный крючок.

– Нравится тебе это или нет, ты все еще мое будущее. Я должен знать...
– он подошел ближе и схватил меня за руку.
– Ты должна сказать мне, как ты это сделала? Как ты оставалась молодой на протяжении всего Насыщения?

Я выпустила свои руки из его и сделала пару шагов назад.

– Даже если бы я знала, то почему ты думаешь, что я тебе сказала бы?

Наконец появился намек на его ухмылку.

– Потому что у меня девяносто девять лет, пока я не должен буду насытиться снова, - он сделал шаг вперед.
– У меня есть все время в мире. Что, твое бесконечное знание обо мне, заставляет тебя думать, что я когда-либо сдамся?

Я покосилась на него сквозь солнечный свет.

– Коул, ты что-то чувствуешь ко мне?

Я не знаю, что заставило меня задать этот вопрос, за исключением того, что Джек спросил его об этом, в тот вечер, когда пришли Туннели. Это, очевидно, удивило его.

Он опешил.

– Что?

Я медленно двигалась вперед, не совсем уверена, что я собиралась со всем этим делать.

– Ты чувствуешь... что-то ко мне?

Он был тихим, по-прежнему, как статуя, так что я подошла еще ближе.

– Нет, Ник.

Его взгляд упал на землю.

– Если ты чувствуешь что-то, то, пожалуйста, оставь меня в покое. Я не знаю, почему я выжила. У меня нет ответа. Преследование не приведет тебя ни к чему.

Затем он сделал нечто неожиданное. Он отступил, и, когда он обернулся, к своему мотоциклу, он покачал головой и пробормотал:

– Что ты сделала со мной?

– Я не знаю, - сказал я.
– Но у тебя есть девяносто девять лет, чтобы понять это.

Он пнул его и завел двигатель, и на этот звук, он снова дерзко ухмыльнулся.

– Это долгое время, Ник. Джек ушел, а я здесь. Посмотрим, кто сдастся первым.

Я оставалась там, пока он не уехал, пока не пропал визг шин об асфальт, потом я вздохнула. Солнце уже зашло, и я чувствовала, что знакомый рывок тянет меня к себе в спальню. Мой трос к Джеку убеждал меня там каждую ночь, как резинка, тянущая меня по дюйму.

Дело в том, что я точно знала, как выжила. Мэри с её теорией якорей, но она была немного непонятна. Джек сказал мне, что я снилась ему каждую ночь, и это было так, будто я действительно там. Я была в темном месте, и он помог мне видеть.

Теперь Джек посещал мои сны каждую ночь. Не мечты о Джеке, а реальность.

Я знаю это, потому что во время одного из моих первых снов, он рассказал мне, что значила татуировка на его руке. Всегда твой. На следующее утро, я первым делом нарисовала картинку по памяти, а потом исследовала её.

Символы были художественной версией древних санскритских слов. Они основывались на вечности и принадлежности. Всегда твой, как и сказал Джек. Мое подсознание никак не могло придумать объяснение само по себе.

Я, наконец, нашла связь, о которой жаждала Мэредит, трос с якорем, которые держали Жертв живыми. Они были связаны друг с другом через свои сны, поддерживая друг друга в то время, когда спали.

Когда я усну, Джек придет ко мне в спальню и сидит на конце матраса ко мне лицом. Он приходит ко мне каждую ночь, говоря о кабине своего дяди, Рождественских Танцах, как мои волосы прячут глаза, как моя рука помещается в его, как он любит меня. Как он никогда не уйдет. Я провела первые несколько снов говоря: "Мне так жаль", снова и снова и снова, пока он не стал угрожать, что будет держаться подальше, если я не остановлюсь.

Мой папа удивлялся, почему я не могла дождаться, чтобы пойти в постель каждую ночь.

– Ты уверена, что вы чувствуешь себя хорошо, Никки?
– говорил он.
– Я никогда не видел никого, кто бы спал так много.

– Я в порядке, пап. Я, вероятно, просто наверстываю все те бессонные ночи.

С тех пор, как Джек ушел, папа пытался проводить больше времени со мной, выходя за рамки своего способа отношения ко мне. Может быть, он боялся, я могла уйти снова.

Я никуда не собиралась. Туннели забыли обо мне. Жертва Джека значила, что я вернула свою семью, и хотя наши отношения прошли переломный путь, моя семейная жизнь была крепостью в ином запутанном мире.