Нижний уровень
Шрифт:
Потом я позвонил Акосте и попросил о встрече. Просто не знал, кому еще можно назвать все адреса и объяснить, что там нужно сделать. Потому что спуски остались, и их следует разрушить.
А потом я поехал в госпиталь, и меня пропустили в палату уже без особых возражений. Росита была в сознании, слаба, но уже вполне способна говорить и даже улыбаться.
– Ну видишь, все будет хорошо, – сказал я ей, перебирая в руке ее тонкие пальцы, – танцевать пока нельзя, но тебе и не надо, есть и другие дела, которыми можно заниматься. Уже в Америке.
– Мы едем в Америку? Вместе?
– Да, очень скоро.
Акоста сказал, что мой вопрос должен решиться в самое ближайшее время. И только когда я сказал «да», лишь тогда понял, о чем на самом деле спросила Росита.
– Мы снова можем быть вместе?
Все же она совсем еще слаба, и голос выдает, ей даже говорить тяжело. И что я мог сказать в этот момент? Нет? И с каким выражением лица?
И я, проклиная сам себя за слабость, изобразил самую счастливую из своих улыбок и сказал:
– Конечно, guappa, только вместе.
Мы ответственны за тех, кого приручили, конечно, но будь проклят тот писатель, который это сказал, и вот это мое идиотское мягкосердечие. Будь оно проклято!