Чтение онлайн

"Являешься". Мой запас слов до сих пор хромает или забывается.

– А что если ничего не выйдет? Вы хотите сказать, что я могу разрушить хотя бы то что имею ради… По причине письма, где написано ехать в Хуарес?

Я вздохнул.

Где то далеко в воспоминаниях увидел, как мама мне маленькому объясняла, что люди не могут всё бросить и уехать. Тогда как-то зашел разговор про боль и унижения шлюх. Так я тогда коверканным языком сказал, что надо просто убегать. На что она сказала мне:

"Люди не могут уехать оттуда, где больно потому, что хотят сохранить хоть что-то, чтобы жить хоть как-то".

Цокнул языком. Повернулся к ней.

– Ты там разрешения. Спросить хочешь?

Девушка кивнула.

– А если не пустят?

– Я постараюсь, чтобы отпустили.

– А что тебе. Сделают, если…

Меня прервал стук в дверь.

Весь мой корпус сразу повернулся к источнику шума. Уши дернулись. Каждый мускул на теле напрягся. Рука схватила рукоять кинжала, спрятанного за спиной. Я даже забыл о его существовании. Всё произошло на уровне инстинкта.

– Кого звала? – прошипел я.

Когда посмотрел на девушку, понял без слов что для неё гости тоже неожиданные. Я прищурился, словно захотел увидеть стучавшего через стенку перед собой. На деле же я прислушивался – и сразу же словил звук какого-то балахона за дверью. Кто-то тощий за ней, половицы под ним скрепят стеснительно, даже извиняясь будто. Я сказал девушке:

– Молодой человек, кажется. Откроешь?

– Джоан! – крикнул кто-то за дверью, – ты дома?

– Точно молодой человек, – хмыкнул я.

– Это же… – и не сказав ни слова более девушка побежала к выходу. Когда она миновала меня и я пропал из её виду, нахлобучил на голову капюшон, поспешно подбежал к закрытым ставням, открыл их, осмотрел все направления на наличие лишних глаз, и, надеясь что никто ничего не поймет, перелез через подоконник и притаился при затухающем солнце на внешней стороне здания.

Право слово – вечер прекрасен тем, что люди, будучи уставшими, неохотно смотрят зорко наверх. Дискомфорт от остатков лучей небесного светила раздражал мои глаза, но немного поменяв своё положение, я спрятал голову с затемненной стороны ставни. К моему великому счастью снизу меня никто не окликал – все были заняты своими делами, да и окна напротив уже вовсю готовились ко сну, а значит, были закрыты. В самом худшем случае я бы прикинулся балующимся ребенком, на самый крайняк – вором. Последнее мне бы польстило даже. Но, мне благоволила судьба, снаружи я оставался незамеченным. Оставалось только подслушивать разговор девчонки и молодого человека.

– Якоб, ты зачем пришел? – услышал я девичий голос.

– Меня об этом попросил наш архивариус. Он тебя потерял и сразу подумал, что ты, может, снова…

– Нет, я не пропала. Я просто себя… не чувствую хорошо.

Так неуверенно подобное сказать надо умудриться. Интересно, купится ли парень на подобную ложь.

– Джоан… Ну у нас и так людей не хватает. А ты вот делаешь…

– Якоб, если я могла придти на работу, то пришла бы. Я просто на самом деле… Мне нужно свободное время, чтобы разобраться с одним делом…

– Ты с ума сошла? Архивариус будет орать что ты дура и вообще ненормальная! Тебе повезло, что он сменил гнев на милость и дал тебе шанс и дальше работать у нас в библиотеке.

– Якоб… Давай без этого. Мне на самом деле нужно время. Передай ему, что я точно приду обратно через… дней десять.

– Чего!? Ты реально дура… Тебе же ни медяка не заплатят! Десять дней… Ещё и выгонят с работы. С тобой точно всё нормально?

Я даже усмехнулся. С такой интонацией лицедеи изображают любовников, что заботятся о любимой. Хотя, может, тут без всякой шутки чувства имеются. Не удивлюсь.

– Нет, я не сошла с ума, Якоб! Так ты передашь архивариусу мои слова?

– Какие? – уже с интонацией дурака спросил парень.

– Чтобы он дал мне десять дней, – терпеливо ответила девушка.

– Да он же даже меня с говном съест! – уже с откровенной паникой сказал парень, – А потом ты ещё с голоду подыхать начнешь…

– Якоб, пожалуйста. Я реально очень болею, – с легкой дрожью в голосе сказала девушка.

Я услышал какой то вздох, с силой достаточной, чтобы мне показалось как створки слегка скрипнули из-за него. Потом голос парня сказал:

– Завтра меня ждет сцена бродячего цирка…

– Спасибо, – с облегчением сказала девушка.

– Ладно… Тогда увидимся потом?

– Ага… Пока, Якоб.

– Пока, Джоан.

Дверь закрылась. Как только задвижка зашла в своё гнездо, я мигом запрыгнул обратно в комнату и закрыл ставни.

– И теперь. Что? – спросил я её, стоя на столе.

Она не ответила. Только прислонила лоб к двери и молчала.

Я её тишину не прерывал. Просто тихо вернулся на стул, сел как мне удобно, и стал ждать реакции. Теряясь в догадках о чем думает данная особа, я смотрел то в угол какой, то в потолок, не отрывая от неё краешек своего взгляда ни на секунду.

– Значит так… Завтра я еду в Хуарес. И… Должна придти через десять дней, верно?

– Да, – кивнул я.

– А почему бы вам было не взять какую нибудь девку в Хуаресе, чтобы её контролировать можно было. Я ведь могу убежать, вы ведь то понимаете?

– Странно, что ты. Говоришь про то. Не хочешь убегать? – с неподдельным интересом спросил я.

– Боятся теней всю оставшуюся жизнь я не намерена. Лучше сдохнуть.

– Не сдохнешь, – с толикой уставшей грусти от её одинаковых мыслей насчет собственной дальнейшей судьбы, сказал я, – С деньгами – да. Можно убежать. В библиотеке. Денег у тебя не было. Потому я удивлен.

– Не поняла?

– Почему ты сказала. Что убегать хочешь?

А ведь я об этом даже не подумал, когда давал ей расписки. Она на самом деле могла убежать с деньгами и прожить вполне неплохо даже за ту часть, что взяла. А взяла она не всё – лишь маленькую толику того, что было на бумажках.

– Я хочу, чтобы вы от меня отстали. Раз и навсегда, – выдохнула она.

Я скривил свой рот. Почесал голову. Хмыкнул.

– Не понял, – покачал я головой.

Девушка не ответила. Запомнив данный момент для обдумывания на потом, я сказал:

– Ладно. А деньги. Не нужны?

– Дело не в деньгах. А в страхе.

Я снова сделал звук задумчивого старца. Не знаю как получилось, но девушка не дрогнула. Уже хорошо.

– Я же сказал. Не убью.

– Не только вы можете вселять страх.

– Ладно,– махнул я рукой, уже не пытаясь понять ту, что замерла в одной позе и шевелится только губами, – завтра с утра я тебе отдам то. Что тебе нужно в Хуаресе.

Я проскользнул по комнате снова к окну. В уже совсем слабых лучах солнца моя фигура размазанной тенью пробежалась по стене. Остановился на подоконнике, чтобы вдруг поймать себя на мысли, что раньше в это время я никогда не выходил на свет. Воистину – тяжелое пришло для меня время. Даже с людьми приходится работать, чтобы что-то сделать.