Чтение онлайн

Подбородком она указывает на черный с серебром мотоцикл, наклонно стоящий на подпорке у противоположного тротуара. Она переходит дорогу, открывает одну из двух массивных кожаных сумок с крупными квадратными стальными пряжками, вынимает из нее пару сапог для верховой езды и ток цвета охры из вышитого хлопка, опирается одной рукой на седло, снимает туфельки одну за другой, надевает сапоги и ток. И Артур уже не видит неподвижного мотоцикла – он вновь видит женщину-кентавра, удаляющуюся на полной скорости вдоль стены кладбища. Сразу же ему в голову приходит вопрос.

– Вы знали Станислава Дорати?

– Знала ли я Стена? Конечно, он рассказывал мне о вас, о том, как вы его лечили.

– Но вы об этом не говорили.

– Я никогда не говорю о мертвых. Я слишком много с ними общаюсь. Вы поедете со мной?

– Куда?

– Ах, вам не терпится узнать!

Она прыгает в седло. На бензобаке, на уровне ее бедра, сверкают металлические буквы «Триумф». Артур следует ее примеру, поднимает ногу, шнурок зацепляется за багажник, и он прыгает на одной ноге, чтобы сохранить равновесие, пока Клер его не отцепляет. Сиденье водителя опущено, а пассажирское приподнято. Усевшись, он оказывается выше ее более чем на голову, и отклоняется как можно дальше назад, чтобы не коснуться ее. Она заводит мотор, развязывает платок и поворачивается к нему. Повышает голос, перекрывая шум мотора:

– Вы мне доверяете?

– Почему вы спрашиваете?

– Ближе.

– Что?

– Наклонитесь ближе. Это такая игра.

– Я не против игр, если знаю правила.

– Ваши привычки изменятся. Ну давайте же.

Она завязывает ему глаза. Он просовывает четыре пальца под пристежной ремень.

– Нет, так дело не пойдет. Цепляйтесь за меня.

Он с достоинством скрещивает ладони на животе Клер.

– Куда мы едем?

– Тсс. У нас назначено свидание под землей.

Мотоцикл мчится, в ушах Артура свистит ветер. Короткая поездка, кажется, длится бесконечно. Клер едет не слишком быстро, но Артур ничего не видит, живот его напряжен, зубы сжаты, щеки колет несущийся навстречу воздух. Невидимое, все кажется опасно близким. Пространство все ожесточеннее свистит в ушах. Издевательский оклик нагоняет их на красном светофоре. В узких улицах сухое эхо мотора отдается как грохот отбойного молотка. Ему удается схитрить, подняв голову, и в щелку под повязкой увидеть краешек правой ноги Клер, прочно стоящей на подножке, носок, задранный к небу. Она тормозит, заглушает мотор, еще одна-две вибрации – и мотор глохнет, постанывая.

– Хорошо, ученик. Не снимайте повязку.

Он слышит, как она запирает замок на цепи, приковывающей колесо «Триумфа». Все еще в платке, он идет за ней по подъему дороги. Она сообщает ему о препятствиях. Он продвигается вперед осторожными шажками. Она останавливает его. Он слышит, как она стучит в дверь железным дверным молотком. Из-под земли, словно клуб дыма, выплывают чувственные звуки музыки. Не развязывая ему глаза, она ведет его по винтовой лестнице. В воздухе витает запах сигары. Вот и последняя ступенька, дальше она ведет его за руку сквозь облако аромата гаванской сигары. «Что здесь такое?» – спрашивает он слишком громко и кусает губу, понимая, что выдал свое волнение.

Она развязывает платок Ее лицо так близко от его, что черты расплываются. Дальше, в багряном полумраке, он различает другие лица, обращенные к нему. Грациозные фигуры в мужских костюмах, несколько приталенных, из слишком изысканных материй; в этом собрании женщин он единственный мужчина.

– Следуйте за мной.

Они прошли в зал, в котором завитки дыма утекали через открытое окно. Клер села на подоконник Под ней расстилается весь Париж. Взгляд ее витал над плечом Артура. Подмигнув, она шаловливо указала подбородком. Рыжая женщина в бриджах и вишневом спенсере, в шляпе-панаме, с сигарой в руке, с рубиновой сережкой-гвоздиком в ноздре, держа на руках крошечного йоркширского терьера с ушами, выкрашенными в зеленый и розовый цвет, подошла и поцеловала Клер. Та представила ей Артура. Энергичное рукопожатие.

– Добрый вечер, я основательница клуба «Кольца и пепел».

– Кольца и пепел? Вы выходите замуж, а потом сжигаете ваших мужей?

Йоркшир пронзительно тявкнул.

– О, вы, как я вижу, не ладите с животными. Обычно Яго лижется с незнакомыми людьми.

– На то он и пес.

– Если нам и случается испепелять мужчин, мы делаем это словами. Не так ли поступаете и вы, господа? Зовите меня «госпожа президент», этот титул меня забавляет. По сути, этот титул – не более чем колечко на сигаре. Он говорит мне о том, что мне предстоит попробовать, но для того, чтобы узнать подлинный его смысл, мне требуется зажечь гаванскую сигару и выкурить ее до конца. А когда сигара выкурена, на что нужно кольцо?

Оно пригодится, чтобы вспомнить название полюбившегося сорта.

– Вы так считаете? Чтобы сохранять верность любимой марке, достаточно ощущений. Имя – всего лишь оболочка. Как бы там ни было, здесь мужчины не являются основным центром наших интересов. Мы ненадолго забываем о них в кругу подруг. Скажите, какое впечатление это на вас производит?

– Я пока не понял.

– Тогда я вам объясню. Здесь вы единственный мужчина. Вы одновременно уникальны и вторичны. Повезло, не правда ли?

– О, вы знаете, я уже бывал в исключительно женском обществе.

– Вам никогда не случалось охотиться за женщинами?

Артур встретился взглядом с Клер.

– Мне случалось даже быть дичью.

– Вы меня заинтриговали. Почему же вы ставите себя в такое уязвимое положение?

– Это слишком сильное выражение. Лучше сказать, что я несколько утомлен задачами, которые традиционно возлагаются на мужчин. Искать женщину. Мне случается изменять роли, ждать, чтобы женщина сама меня нашла.

– Я вас понимаю.

Госпожа президент положила на руку Артура теплую ладонь. Он легко доверился ей.

– Откровенность за откровенность – я хочу вас поздравить.

– С чем?

– Ходят слухи, что вы один из редких смельчаков.

– Один из редких…

– Из тех, кто сумел договориться с Янусом. А ведь без Януса нет Клер. Но знаете ли, если она пришла сюда, это значит, что она устала от мужчин. Так что не думайте об этом больше, а развлекайтесь.

Подмигнув Клер, которая стояла поодаль, не упуская, однако, ни слова из этого диалога госпожа президент удалилась. В салоне дым мало-помалу рассеялся, и музыка сделалась тише, позволяя расслышать обрывки разговоров. Артур следил за губами женщин, двигающимися вокруг произносимых слов. Женщины наедине друг с другом – он с трудом понимает их намерения. Под этим светом губы, лица, руки обрели цвет крови: гнева, войны, наслаждения. Здесь и там на этом огненном фоне мелькают наманикюренные ногти, звякают браслеты, оранжевые фонарики сигар мерцают и становятся пунцовыми, уголек освещает рты, щеки, лбы, зрачки. Все они в красном свете, словно в праздничных багряных одеждах. Артур знает, что эти женщины не для него. Обычно, когда чье-то тело не для него, он наслаждается им как зритель. Здесь ему отказано в этой роскоши. Под огнем этих безразличных глаз он – единственный представитель своего рода. И это особое положение мешает ему наслаждаться зрелищем, потому что он не может отделаться от неприятного ощущения. Клер за его спиной бормочет: