Чтение онлайн

— Да эти, в Темнице, — вздохнул Первый Офицер. — Загоняю я, значит, арестантов на ночь, а тут Маллиган как на меня бросится, сволочь этакая!

— Маллиган? — переспросил Второй Офицер. — Билл Маллиган, мебельщик?

Его начальник потупил взгляд.

— Нет, мамаша его.

— Да неужто Гаппи Маллиган? — изумился Второй Офицер. — Ей же без малого девяносто! Как же она…

— Сам знаю, — проворчал Первый Офицер и угрюмо покачал головой, как будто говоря, что такое позорное пятно ничем не смыть. — Она всё про стигийцев злословила, а потом — раз! — и кинулась на меня, ни с того ни с сего. А рука-то у неё тяжелая.

— Гаппи Маллиган, — повторил Второй Офицер. Он был настолько ошеломлён, что плюхнулся на стул для посетителей. Сесть ему Первый Офицер не предлагал, и когда Второй сообразил, что натворил, то увидел, что начальник, прищурив здоровый глаз, глядит на него. — Ох, простите, сэр. Я не…

— Сиди, — сказал Первый Офицер. — Знаешь, Патрик, по-моему, мы до такого дошли, что уже не до распорядка.

Второй Офицер изумился ещё больше. Начальник прежде никогда — ни единого разу — не обращался к нему по имени. Более того, даже дома Второго Офицера иначе как Вторым Офицером не называли — так требовал закон Колонии.

— Я… Я… — забормотал Второй Офицер.

— Не надо сейчас никого из себя строить, Патрик, — попросил Первый Офицер, доставая из ящика стола трубку и кисет. Курить в участке строжайше запрещалось. — Ты сам подумай. Половина Колонии медленно, но верно помирает с голоду, другая половина пропала невесть куда, — продолжал полицейский, набивая трубку. — Причём те, кто помирает с голоду, со дня на день друг друга перебьют, потому что дерутся из-за последних объедков, какие только могут стащить, а мы… — Первый Офицер чиркнул огнивом и раскурил трубку, прежде чем продолжать. — А мы с тобой угодили в самое месиво, и никуда нам из него не деться. В конце концов, какая-нибудь беззубая старуха вроде Маллиган захлестает нас до смерти сумочкой, и всё ради куска солёной лягушатины. — Он попыхтел трубкой. — И штука-то вся в том, Патрик, что кроме нас никого не осталось. Мы одни не даём воцариться полной анархии. Попали между двух огней — ни туда, ни сюда. — Полицейский глубокомысленно покачал головой. — Ничего хорошего нам это не сулит, приятель. Ничего хорошего.

Второй Офицер слушал вполуха — он изо всех сил старался вспомнить, как зовут его начальника, но никак не мог. Но тут кое-что из сказанного Первым Офицером его насторожило:

— Сэр, а что вы там говорили насчёт пропавших? Беда какая случилась?

До Второго Офицера, естественно, доходили слухи об исчезновениях людей, но он списывал это на досужие домыслы и склонялся к тому, что все пропавшие устроились где-нибудь во времянках в Северной пещере.

Первый Офицер проморгался — дым попал ему в здоровый глаз, — потом разглядел свиток, лежащий около его локтя, и подтолкнул через стол к своему подчинённому.

— Пятый Офицер кое-что доложил, пока ты отдыхал. Мы с тобой оба слышали, будто бы люди исчезают, но тут совсем другое дело. Один из наших пропал без вести. От Третьего Офицера уже двадцать четыре часа ни слуху ни духу.

— Так он патрулирует в Северной, — сказал Второй Офицер. — Я его недавно видел. Может, он и сейчас…

— Он сегодня не явился на дежурство, — перебил Первый Офицер. — И домой не возвращался. Говорят, будто этой ночью в Северной что-то стряслось, и что бы это ни было, я подозреваю, что Третий аккурат туда угодил. Вот, погляди, новый стигийский эдикт, — он ткнул трубкой на свиток. — Нам туда теперь хода нет.

— В Северную? Не пускают? — поразился Второй Офицер. — А почему? Мы же полицейские.

Начальник кивнул.

— Чрезвычайно странно, правда?

Второй Офицер прочитал свиток.

— С какой стати стигийцам никого не пускать в Северную и не выпускать оттуда? — Тут он, возмущённо фыркнув, вскочил на ноги. — Пойду сам посмотрю, что там творится, — решил он вдруг.

— Ты серьёзно? — спросил Первый Офицер, невозмутимо вскинув брови — крепкий табак начал действовать на его измотанные нервы. — В таком случае ты куда храбрее меня, Патрик.

У Черепных ворот Второму Офицеру никто не встретился, никто не проверил его документы, но это ещё не означало, что стигийцы не наблюдают за ним. Полицейский прошёл через ворота и двадцать минут спустя уже добрался до склона, ведущего в Южную пещеру. Сверху открывался вид на улицы и дома. Гул Вентиляторных станций отдавался у него в ушах громче обычного; казалось, это единственный звук во всём городе.

Даже спустившись в жилую часть пещеры, Второй Офицер не мог отделаться от ощущения, что в Колонии, кроме него, нет ни души. Обычно в этот утренний час жители города уже спешили на работу или открывали лавки, однако теперь на улицах было пусто.

Хоть Второй Офицер и поссорился с матерью и сестрой, но сейчас, забеспокоившись, решил заглянуть домой. Обнаружив, что входная дверь заперта, он стал открывать её своим ключом и от волнения его выронил. Ключ громко брякнул о порог. Нагибаясь за ним, полицейский снова отметил зловещую тишину вокруг.

Окна с закрытыми шторами на другой стороне улицы мрачно взирали на него, словно десятки злобных чёрных глаз. Ещё недавно здесь квартировали отряды новогерманцев, но стигийцы уже перебросили их в Верхоземье. За прошедшие недели Второй Офицер не раз слышал среди ночи мерные шаги марширующих новогерманских солдат. Но и теперь, когда они покинули Колонию, мало кому из прежних жильцов было позволено вернуться домой. Сейчас полицейский уже сомневался, возвратятся ли они когда-нибудь вообще, и станет ли его родная улица такой, как раньше. Тем более если в Северной пещере случилось что-то из ряда вон выходящее.

Он наконец открыл дверь и вошёл в дом. Первым делом полицейский направился на кухню, затем, не найдя там ни матери, ни сестры, он осмотрел гостиную, потом спальни наверху. Кровати были незастелены.

Конечно, можно было предположить, что Эльза куда-то повела мать, но не в такой же ранний час! Второй Офицер отгонял мысли о худшем — что его семью забрали стигийцы. Он спустился по лестнице и, ненадолго остановившись в прихожей, вдруг услышал шорох на кухне. Полицейский тут же метнулся в гостиную за лопатой Уилла. Если в дом забрались воры, он готов был задать им жару.

Второй Офицер прокрался на кухню и прислушался. Шорох раздался снова. Полицейский прошёл через кухню к двери в небольшой коридор. Он заканчивался другой дверью, которая вела в чулан с углём. Приблизившись к ней на цыпочках, Второй Офицер приложил к двери ухо. Из-за неё опять донесся шорох. «Может, крыса?» — подумал он.

Однако тут послышался неразборчивый шёпот.

«Двуногие крысы», — сказал он себе.

Сосчитав про себя до трёх, Второй Офицер вышиб дверь и с рёвом ворвался в чулан.

В темноте кто-то зашевелился — полицейский увидел, как блеснули белки двух пар глаз.

Он замахнулся лопатой.

— Батюшки святы! — вскрикнула мать, закрывая лицо руками.

Эльза завопила.

— Что? — воскликнул Второй Офицер, не веря своим глазам.

Мать и сестра, обе в ночных рубашках, перепачканные углём с ног до головы, жались друг к другу в дальнем углу чулана.

— Ради всего святого, вы что тут забыли? — проревел полицейский, ещё не придя в себя от волнения.