Чтение онлайн

"Тайной удачи ва-панцуя", как оказалось, был некий заговор на китайском языке, который следовало произносить вслух в глухой тайге ночью в конце августа. Заговор был приманкой для лисов.

Лис (в мужском роде) - традиционный персонаж китайского фольклора, аналогичный русской нечистой . силе - домовому, лешему.

Ван У сообщил Матвею, что в обоих случаях, когда он дочитывал среди ночи в тайге заговор до конца, к нему тотчас же прибегали гурьбой лисы. Они подхватывали его под локти, вели по лесу и приказывали ему искать панцуй. Неким чудодейственным образом Ван У, заколдованный, по его словам, лисами, находил в обоих же случаях фантастическое количество панцуев. Всякий раз - по целой охапке. Большую часть найденного женьшеня лисы

забирали себе. Однако и Ван У перепадало немало. Прощаясь с ним, лисы говорили, что он хорошо поработал и что часть корешков - его законная доля от добытого. А потом растворялись в воздухе.

– Запиши тайные слова, подманивающие лисов,- молвил китаец.- Сейчас я продиктую тебе их.

Не желая спорить с умирающим, Матвей так и сделал. Записал русскими буквами то, что медленно, по слогам набормотал ему Ван У по-китайски.

Через пару дней Ван У умер. Произошло это в мае.

А в августе Матвей Стародубцев отправился в очередной свой поход по уссурийской тайге. Уже выходя из дома, он в последний момент вспомнил о той записи. Записка лежала в картонной коробке с самыми разными документами, спрятанной в платяном шкафу под бельем. Недолго думая, Матвей шагнул к шкафу, выудил бумажку с заговором из коробки...

В течение двух последующих недель он бродил в одиночку по тайге без всякого толка. Женьшень никак не попадался на глаза, ставшие уже слегка слезиться от постоянного - с рассвета до заката - напряжения.

Даже самые опытные корневщики знают, как непросто ^приметить тоненький стебелек панцуя на фоне буйной таежной растительности. Женьшень не переносит яркого света. Он селится только там, куда вообще не попадают солнечные лучи. Его невозможно встретить на открытых местах - на полянах, на берегах таежных речек, на безлесых вершинах сопок, открытых всем ветрам. Панцуй можно обнаружить лишь в глубоких распадках, ущельях либо на северных склонах сопок, никогда не освещаемых солнцем - причем далеко не во всяком лесу. Женьшень не встречается в хвойном лесу. Его любимое дерево, под которым он чаще всего пускает свой корень,-кедр.

Женьшень - низкорослое и крайне тонкое растение. В сущности цветочек, этакая зеленая былиночка с несколькими листиками на ней.

У двадцатилетнего женьшеня, традиционно называемого корневщиками "панцуй-тантаза", всего лишь три листика. У шестидесятилетнего, или "панцуя-упие",_

пять листиков. Шестилистный, столетний по возрасту, женьшень "панцуй-липие" - встречается чрезвычайно р.едко. Корень "липие" попадает на стол заготконторы корней не чаще чем один раз в десять лет. Он всегда вызывает там сенсацию. Стоимость одного "липие" равна, как минимум, стоимостям тридцати "тантаза" или пяти "упие".

Я привожу все эти экзотично звучащие названия вовсе не для расширения вашего, читатель, кругозора. Они активно обыгрываются в диалогах, которые вскоре последуют. Не зная того, что стоит за тем или иным названием, вы ничего не поймете в диалогах.

Цветет женьшень в июле. А в августе появляются на нем крохотные красные ягодки.

Вот и поди сыщи неприметное это растеньице с его едва-едва видимыми ягодками в лесной чащобе, где густые заросли кислицы оплетены лозами дикого винограда, а между высокими и разлапистыми кустами шиповника вся земля покрыта густой травой и буквально морем самых разнообразных, очень ярких и очень крупных, таежных цветов...

Сидя поздним вечером на лесной полянке у костра, Матвей Стародубцев горестно размышлял над тем, что его нынешний августовский поход по тайге запросто может окончиться ничем. Женьшень, что называется, не шел в руки. Фортуна, удача отвернулась в это лето от Матвея.

Удача... Корневщик чуть вздрогнул. Ему вспомнился тот его разговор с умирающим китайцем о "тайне удачи ва-панцуя".

Матвей полез в нагрудный карман гимнастерки, облегавшей грудь под накинутым на плечи, брезентовым плащом. Извлек из кармана крохотный клеенчатый пакетик. Выходя две недели назад из дома, Матвей бережно завернул бумажку с китайским "заговором на удачу" в клочок клеенки, чтобы уберечь от сырости, от дождей, нередких в уссурийской тайге в августе.

Стародубцев неторопливо прошелся взглядом по написанной на бумажке тарабарщине: он не знал китайского языка. Потом криво усмехнулся и громко прочитал написанное вслух.

И весь напрягся в ожидании, слабо, впрочем, веря в то, что лисы, китайские эти лешие, немедленно примчатся к нему.

Наш корневщик был убежденным атеистом. Но он не желал возвращаться из тайги домой с пустыми руками. Китайский "заговор на удачу" был его последним шансом поймать фортуну за хвост, пусть и нелепым шансом, бредовым, с его атеистической точки зрения. В сложившихся обстоятельствах не оставалось, однако, ничего другого, как воспользоваться им.

А вдруг заговор не предсмертный бред умирающего китайца, и в нем есть какое-то рациональное зерно? Хотя, хмыкнул Матвей, что рациональное может быть в колдовском заговоре...

В глубине леса разлилось голубоватое сияние. Оно имело четко очерченную форму - было похоже на огромный шар, состоящий из света. У Матвея побежали мурашки по спине, когда он узрел это загадочное явление.

На фоне шара появились три человекообразных силуэта, внезапно возникших на поляне в нескольких шагах от костра, словно выросших там из-под земли.

В беседе со мной Матвей Фролыч Стародубцев сказал:

– Хотите верьте, хотите нет, но я решительно не помню, как леший выглядели. Бок о бок с ними я провел время до самого рассвета. Видел их с такого же расстояния, с какого вижу сейчас вас. И тем не менее не могу сказать ничего определенного об их внешнем облике. Сам удивляюсь этому и отказываюсь понимать, почему это так.

Трое леших неопределенной наружности выстроились перед костром в ряд.

Один из них воскликнул на чистом, между прочим, русском языке:

– Привет, Ван У! Давненько не виделись.
– Я-не Ван У,- хриплым шепотом выдавил из себя перепуганный Матвей в ответ.
– Почему ты - не Ван У?
– Ван У недавно умер.
– Что такое "умер"?
– Его больше нет.

– Чепуха!
– резко бросил леший и сделал шаг вперед.- Такого не бывает, чтобы личность перестала существовать.

Стародубцев, трясясь от страха, проговорил: - Я сам похоронил его.

– Похоронил... Да, мы знаем это слово. Спрятал тело в землю. Похоронил тело, но не душу. Нельзя похоронить душу... Как зовут тебя?
– Матвей.

Леший, сделавший шаг вперед, обернулся и сообщил своим приятелям:

– Ван У передал Матвею свой шифр связи с нами.

Потом он вновь уставился на корневщика.
– Так. С тобой все ясно.

Сделав еще несколько шагов вперед, он подошел к Матвею вплотную. Вытянул руку и приказал: - Положи свою ладонь на мою ладонь. Стародубцев подчинился приказу. Когда ладони соприкоснулись, он вздрогнул: рука лесного демона оказалась холодной как ледышка.

– У него ее больше, чем было у Ван У,- молвил загадочно леший с ледяной рукой, опять оборачиваясь к своим дружкам-.
– Это хорошо,отозвался один из них. А другой осведомился: - Интересно, надолго ли его хватит? Они вели разговор на русском языке.
– На три полных поиска,- сказал тот, у которого была очень холодная ладонь. .
– На три полных?
– поразился его приятель.
– Ручаюсь. Но второй поиск можно будет проводить не ранее, чем...-Далее последовало какое-то нечленораздельное бульканье, в котором Матвей не понял ничего.- А о сроках проведения третьего поговорим лишь после окончания второго. Какой, однако, прекрасный экземпляр попался!
– Да. Редкостный.