Чтение онлайн

Помнится, к юбилею К. Э. Циолковского мы решили поговорить на газетных страницах о космической философии нашего великого соотечественника. Конечно, слов вроде «НЛО», «летающая тарелка» там не было. Тем не менее, сотрудник, отвечающий за охрану государственных тайн в печати, потребовал согласия на публикацию от отделения общей физики и астрономии АН СССР. Вот туда-то корреспондент и отправился. К человеку, принимающему решения, его, понятное дело, не допустили, и пока материал где-то путешествовал, корреспондентом занимался некий консультант. Он произносил непримиримые монологи по поводу происков доморощенных «тарелочников». Когда же материал вернулся, то на нем в левом верхнем углу было уверенно начертано: «ООФА решительно возражает против публикации данной статьи. В. Мигулин. 21.06.83». Так и осталось непонятным, кто больше досадил нашей академии — сам ли Циолковский со своей философией, или же его современные почитатели, решившие о ней поговорить.

Да что там какое-то не очень солидное издание… Вот и газета «Неделя» спустя шесть лет пишет, по сути, о том же, рассказывая об уже упоминавшемся полете над Баксаном: «капитан Шогенов через день после случившегося пришел в редакцию газеты „Советская молодежь“ и поведал о необычном наблюдении. Но сообщение так и не увидело света. Почему?

— Да, мы подготовили статью,— ответили мне в редакции,— но цензура решительно запретила публикацию, ссылаясь на какое-то положение, согласно которому всякие сообщения о подобных случаях следует направлять в Академию наук СССР, и только.

Выясняю у начальника Управления по охране государственных тайн в печати при Совмине КБАССР Х. Ахметова, что, действительно есть указание не публиковать материалы о так называемых „летающих тарелках“ и других неопознанных летающих (НЛО) без разрешения отделения общей физики АН СССР?..

Впрочем, упреки мои адресуются не цензуре, а тем, кто „рекомендовал“ ей накладывать запрет,— самой АН СССР»,— пишет корреспондент А. Казиханов (21).

Почему же так упорно не складываются отношения «большой науки» с тем, что выходит за рамки привычного? «Презирать то, чего мы не можем постигнуть,— опасная смелость, чреватая неприятнейшими последствиями»,— говорил некогда один француз. И если уж физики, пытаясь истолковать небесные аномалии, обращаются к психологии, почему бы и нам не попробовать?

Психологи, например, делят всех людей на несколько типов в зависимости от того, как те относятся к разным новшествам:

новаторы — отличаются тем, что постоянно ищут новое. Их девиз: «Все, что можно, должно быть усовершенствовано»;

энтузиасты — принимают новое независимо от степени его разработки и берут на себя нелегкий труд пропагандировать и защищать это новое;

рационалисты — принимают новое лишь после тщательного анализа всех «за» и «против». Они за новшества, но надежные;

нейтралы. Этим все равно. Что скажут, то и будут делать. Сами же инициативы не проявляют;

скептики — на слово никому не верят, даже если полезность новшества очевидна. В коллективе полезны тем, что охлаждают пыл склонных к авантюрам. Но полная победа скептиков означает прекращение всякого поиска: ведь в отличие от рационалистов, их цель — тормозить новое;

консерваторы — духовные братья скептиков, но только их скептицизм не знает границ. Девиз — «никаких перемен, никакого риска»;

ретрограды — идут еще дальше консерваторов. На их знамени начертано: «Все старое — лучше нового!» (98)

Причем, по мнению психологов, переход из одного типа в другой очень затруднителен, особенно в пожилом возрасте. Нт ли в группе «официальных экспертов» некоторого перекоса в пользу замыкающих этот перечень? Иначе трудно объяснить, почему эксперты подчас уверены в результатах некоторых процессов, даже не думая браться за их исследование.

— Владимир Васильевич, не кажется ли вам, что масса сообщений о НЛО и пришельцах из космоса приближается к критической?— спрашивает корреспондент О. Ткачук.

— Может быть,— отвечает В. В. Мигулин.— И я уверен, что результатом этого процесса в конце концов должно стать новое качественное состояние общественного мнения. Мы забудем о НЛО, как забыли о ведьмах и домовых. Лучше всех лечит и объясняет время (17).

Короче говоря, проблема не в НЛО, а в нас с вами: не так представляем себе мир, как надо. Но нам трудно разделить мигулинский оптимизм. Сколько раз уже пытались под барабанный бой похоронить проблему: «Конец мифа о „летающих тарелках“, „Конец сенсации о погибших инопланетянах“…» И так без конца, уныло и однообразно. Долго ли еще?

…Чтобы избежать упрека в одностороннем взгляде на роль науки в изучении проблемы НЛО, заметим, что далеко не все исследователи придерживаются подходов, о которых шла речь в этом разделе. Но если их можно отнести к экспертам, то лишь к неофициальным. Зато им не в тягость заботы, благодаря чему мы и знаем об НЛО все то, что знаем.

НЕКОТОРЫЕ ПРЕДПОЛОЖЕНИЯ

Спорьте, заблуждайтесь, ошибайтесь, но, ради Бога, размышляйте, и хотя криво, да сами.

Г. Лессинг

В 1982 году в «Известиях» появилась статья под интригующим заголовком: «Раскрыта тайна „летающих тарелок?“» (99). Научный обозреватель газеты Б.Коновалов сообщил, что известные советские ученые — директор Института океанологии АН СССР А.С.Монин и заведующий теоретическим отделом профессор Г.И.Баренблатт сумели объяснить, каким образом в атмосфере и океанах могут появляться загадочные дискообразные образования, которые воспринимаются людьми как пресловутые «летающие тарелки». Оказывается, и океанская вода, и атмосферный воздух состоят из нескольких слоев различной плотности. Ветер и течения эти слои перемешивают. Оставалось выяснить, как это происходит. Ученьте обнаружили, что «пятно» перемешанной жидкости, которое при этом образуется, быстро превращается в утолщенный диск с четко очерченной границей. Отсюда, как вы понимаете, всего шаг до появления «тарелок». Нужно только, чтобы в воздухе было достаточно пыли. Поскольку с этим у нас проблем нет, то диск, напитавшись пылью, становится видимым.

Как полагает Б.Коновалов, о «летающих тарелках» в те времена были достоверно известны три обстоятельства: «Первое — они имеют правильную дискообразную форму с характерным утолщением в центре… Во-вторых, эти предметы летают. В-третьих, их полет обладает весьма специфическими особенностями — они способны развивать большое ускорение, легко делать крутые повороты и… внезапно исчезать». С точки зрения Баренблатта и Мони-на все это естественно. Легкий ветерок — и «тарелка» свободно полетела. Но, наверное, со скоростью ветерка. А если надо быстрее, то понадобится уже сильный ветерок. Причем остановиться, да еше и внезапно, будет трудновато — придется ждать, пока ветер перестанет. Тем более нелегко летать со сверхзвуковой скоростью, не говоря уж о сверхсветовой. Но у Б.Коновалова есть объяснение и на этот счет: достаточно «тарелке» смешаться с воздухом — «вот вам и таинственное исчезновение тарелок якобы со сверхсветовой скоростью (которой, конечно, в природе не может быть для материальных объектов)», — поясняет он для бывших двоечников.

Правда, член-корреспондент Академии наук Белоруссии А.И.Вейник придерживается другого мнения. По поводу экспериментального открытия скоростей, превышающих скорость света, он пишет следующее: «Публикация этого открытия первоначально вызвала бурную реакцию и протесты, но затем эксперименты были перепроверены специальными комиссиями и 21 ученый… был удостоен за это открытие премии Румфорда (журнал „Наука и техника, № 2, 1974 г., статья „А все-таки это возможно!“)… О непостоянстве скорости света в вакууме свидетельствуют все опыты, связанные непосредственно с ее определением, а также с радиолокацией Венеры и Меркурия. В частности, опыты Пристера, Румера и Шмидта-Калера говорят о влиянии состояния космического вакуума на эту скорость, а опыты Уоллеса — о влиянии на нее скорости источника. Таким образом, я хочу обратить внимание редакции и читателей на то, что существование сверхсветовых скоростей — это твердо установленный научный факт…“ (93)