Чтение онлайн

Стоящие рядком у стены грабли, тяпки и лопаты, одна из них, та, что поставил Федор, съехала по стене и уперлась в стоящую рядом. Нависающую над двором, между летней кухней и сараем, широко раскинувшуюся Адину, сплошь усыпанную огромными переспелыми, уже падающими на траву абрикосами. Разморенного кота, лежащего в тенечке под старой разбитой телегой, ленивым взглядом непричастного и незаинтересованного зрителя окидывающего пространство двора. Разбитый уголок оконного стекла времянки, за которым стояла так нелюбимая ею герань. Все частички окружающего мира, до малейшей подробности отложились на её сетчатке глаза и ушли в мозг, где легли на хранение на свою полочку, до особой на то необходимости не тревожимые.

– Вера, – предупреждающий голос Фёдора вытянул её из созерцания окружающего, и Вера вздрогнула, Фёдор стоял на одном колене перед огромным лохматым псом и протягивал ему левую руку…

Фёдор, уж было дошедший до калитки остановился, как споткнувшись. Прямо перед ним сидел и смотрел огромный кудлатый пёс. Не из породистых, это явно, но очень огромный. В высоту головы он почти доставал Федору до плеча, и Федор удивился, откуда тут могла появиться такая громадина, породистых псин в сёлах в то время не водилось, значит и выродка от них не могло быть. Разве что с погранзаставы парень при увольнении взял подранка или списанного старичка. Но тут явно другой случай. Пёс между тем глядел не отрываясь, всем своим видом показывая нежелание кого бы то ни было выпускать со двора, и решимость стоять в этом до конца.

Фёдор поменял колено, – Ну да ладно, пропусти нас грешных, что уж там. Смотри, ничего с собой чужого не берем, видишь? Ты ведь понимаешь, нам с тобой не справиться, а выходить отсюда надо, вон и твой хозяин, или кто он тебе, шевелится, скоро очнется. Что нам его опять по голове бить? Неровен час – зашибём. Ну пропусти, будь другом.

Пёс, внимательно выслушав, смешно повел головой по часовой, потом обратно и отвернулся. Фёдор было обрадовался, но стоило встать и сделать шаг, как тот, не поворачивая головы слегка оскалил пасть и коротко, предупреждающе рыкнул.

– Вера, – Фёдор опять присел, и, протянув руку открытой ладонью кверху, окликнул учительницу, – Вера посмотрите сюда, не выпускает.

– Какой огромный и красивый пес, – Вера несколько заторможенно, словно полусонная подошла к ним, и тоже присела. – Хороший, хороший, ну скажи, в кого ты такой хороший?

Она протянула руку и не успел Фёдор предупредить, как стала гладить его по шее, плавно смещаясь вверх, под подбородок. Пёс казалось совсем не реагировал, лишь поглядывая на Веру, несколько снисходительно и удивлённо. Фёдор, однако видел, что собака совсем не расслабилась, продолжая оставаться на выполнении поставленной задачи. Интересный пёс, с людьми абсолютно доброжелателен, даже участлив до их слабостей, ну так сказать снисходителен до них. Но вот даст ли пройти?

Фёдор опять поднялся и сделал шаг, как в первый раз. И с собаки расслабленность махом сдуло, пёс тут же оскалил зубы, но рык его в этот раз был глубже и длиннее. Уже не предупреждение, но угроза. Короче, в следующий раз цапнет решил Фёдор.

– Вера Петровна, пойдёмте назад, через зады попробуем пройти. Думаю, он даст нам уйти, пройдём огородами до конца, а там немного по грунтовке и на кишиневскую трассу выйдем.

– Вера нехотя поднялась, и с грустью попрощалась с псиной: – Прощай собака, хорошая ты, добрая. – Помолчав немного добавила – Верная.

Пройдя мимо так и не пришедшего в себя дядьки, они углубились в глубину участка. Тот оказался неожиданно большим, метров сто в длину. Федор прикинул, метров сорок в ширину и сотню в длину, это что, сорок соток выходит? Ничё так живут колхозники – совхозники. А врали выходит демократы про то, что землю крестьянам Советы не давали. Если даже в Молдавии с её то перенаселением такие наделы в подсобном хозяйстве водились. Значит врали. Фёдор вздохнул.

Метров через двадцать забор из горбыля сменяла сетка рабица. Опять же вопрос, и дефицит, и денег немалых стоит, да еще трубы пятидесятые под стойки через каждые пять метров. Что-то с этим участком и его жителями нечисто. Фёдор оглянулся, сзади пробираясь за ним через заросли кукурузы шла Вера. Поймав его взгляд улыбнулась в ответ, – Собака за нами не идёт, даёт уйти. Умная…

Как перелазить через заборчик из сетки стало проблемой. Вначале Фёдор подумал выкрутить одно звено и разъединить сетку, но всё оказалось проще. В углу, за стеной кукурузы виднелась сбитая из хороших досок, калитка, метра полтора в высоту. Изнутри висел замочек. Не ахти какой, но сразу так не собьешь. Фёдор оглянулся, собака за ними так и не пошла. Ладно, будем штурмовать калитку.

– Давайте я первый, Вера Петровна?

Вера молча кивнула головой, и Фёдор без труда перемахнув через калитку, уже с той стороны подал голос: – Вера Петровна, давайте вещи.

Верочка передала ранец с сумочкой, и он приготовился встречать Веру. Но никто не перелазил, Фёдор забезпокоился, подтянулся.

– Вера Петровна, ну что Вы медлите, давайте?

Верочка сняла туфельки, передала Фёдору.

– Фёдор, извини пожалуйста, не мог бы ты отвернуться?

Фёдор чуть не стукнул себя по лбу, ну вот что ты будешь делать, девушке через препятствие лезть, юбку задирать, а он стоит, любуется. Фёдор отвернулся.

– Да, отвернулся.

Послышался звук прыжка, – Всё, готово.

Фёдор развернулся, Вера протягивала руку за туфлями, и он только и нашелся: – Ловко Вы, за секунды.

– Я раньше спортивной гимнастикой занималась. Опыт есть.

Выйдя к дороге повернули направо, и пошли по обочине кишиневской трассы к развилке, любуясь раскинувшимися по краям виноградникам. Любоваться было чем. Поля были засажены Фетяской, – белым винным виноградом, для еды не предназначенным, но используемым для получения соков, белых и шампанских вин. Лето в этом году было виноградным, – теплым, в меру дождливым и урожай выдался отменным, кусты буквально ломились от гроздей винограда. Никто его не воровал, не кидался как дикий, не охранял с собаками. Мимо по трассе шли сотни машин, и никто не делал попыток набить себе багажник дармовым виноградиком. Красота.

– А ведь виноград уже вызрел, скоро школу снимут с занятий на помощь в совхоз, – задумчиво молвила Вера, – жаль, только с четвертого класса. Нам придется учиться в пустой школе.

– Главное, чтобы столовая работала, – ляпнул Фёдор, и тут же усмехнулся, – извините Вера Петровна, есть хочется. Почти постоянно. Сколько ни ем, всё мало. Расту, наверное.

– Да ладно, у меня тоже так было, я в первом классе, как стала гимнастикой заниматься, такой аппетит проявился, мама пугаться начала. Всё так же, сколько ни ем, всё мало.

– А Вы спортом занимались? Интересно, насколько серьезно?

– Да, с шести лет начала, до пятнадцати всё хорошо было, мастера спорта в четырнадцать выполнила, готовилась к чемпионату Союза, а тут травма. На велосипеде каталась, машина слегка задела. Первые фургоны тогда по трассам пошли, повезли помидоры да яблоки в столицы, одна и задела на повороте. Полетела кубарем с велика. Всё бы ладно, но летела с откоса, метров пять, и вроде ничего серьезного, но руку в кисти умудрилась сломать. Перелом оказался непростым, пока зажило год прошел. Так я и стала неперспективной. Ещё годик для себя позанималась и бросила.