Чтение онлайн

— Эмма? — я прошёл дальше в дом, и по моей спине пробежало что-то похожее на страх. «Нет, к чёрту». Я насмотрелся слишком много дурацких, банальных фильмов. Два бокала вина на тумбочке ничего не значили. — Эмма!

Со второго этажа доносился глухой шум, и я бросил сумку на пол. Нет. Я терял терпение из-за ничего.

— Ноа? — хорошо, это был голос Эммы. Похоже, с лестницы. Она тяжело дышала, и я надеялся, что мне только показалась паника в её тоне. — Это ты?

Я машинально напрягся, сжав челюсть. И кулаки. Я молился, чтобы это была ошибка, и если это так, я буду без конца извиняться, но…

— Да, — я зашёл за угол и поднялся по ступенькам, переступая две за раз. Добравшись до второго этажа, я встретился лицом к лицу с девушкой, с которой состоял в отношениях четыре года, и паника мне совсем не показалась.

— Т-ты рано, — заикаясь, произнесла она. — Всё… всё не так, как выглядит… в смысле…

Мой пульс подскочил до максимума.

— Всё не так, как выглядит? Ты так ответишь, Эмма? А? Из всех возможных фраз ты выбрала худшую?

У меня внутри всё бурлило и крутилось. Она была завёрнута в чёртову простыню, и дорожка из одежды вела к двери в спальню, которая была закрыта. В нашу спальню. К нашей чёртовой кровати.

— Скажи мне, что это не так, твою мать, — прошептал я сквозь сжатые зубы.

Чёрт возьми, это было больно.

Её глаза расширились и стали стеклянными.

— Я… я… — она ничего не могла сказать.

Подступала тошнота, прокладывалась боль, но ярость помогала мне держать себя в руках. Я протолкнулся мимо неё и распахнул дверь, и там оказался он.

— Ноа, пожалуйста! — крикнула Эмма.

Я не знал его. Кто-то из города? Готов поспорить, хозяин неплохого «Форда». Штаны надеты, рубашка на полу.

«Чёрт побери».

Вместе с изображением его неловкого выражения лица, на меня нахлынули воспоминания. Всё чёртовы часы, что мы с Эммой провели здесь. Каждое «я люблю тебя», каждый утренний поцелуй, смех, даже ссоры, обещания и планы на наше будущее.

— П-прости, Ноа, — Эмма схватила меня за руку, умоляюще глядя на меня залитыми слезами глазами, но я едва её видел. Я её не узнавал.

— Не трогай меня, — я откашлялся в кулак, моё горло сжалось. Перед глазами всё плыло. Чёрт. Чёрт. Мои мысли были в чёртовом беспорядке, но мне удалось дёрнуть подбородком в сторону ублюдка, который трахал Эмму в нашей кровати. — Выметайся.

Эмма рыдала, но то, что она говорила, осталось неуслышанным.

Парень принялся одеваться, и когда потянулся за — чёрт побери — обручальным кольцом на тумбочке, я сорвался. Моё тело гудело от ярости, и я не мог её сдержать.

Пока он пробирался мимо меня, я дёрнул рукой. Я прижал его к стене и два раза ударил в челюсть.

— О боже, прекрати! — кричала Эмма.

— Заткнись к чёртовой матери! — крикнул я, бросая на неё убийственный взгляд.

Она застыла на месте.

Я сделал шаг назад, моя грудь тяжело вздымалась. Она никогда не видела меня таким. Бывает. Я никогда не считал её двуличной шлюхой.

Я смотрел на неё. Видел простыни, взъерошенные волосы, смазанную помаду. Она постаралась для него. Она сделала причёску и нанесла макияж для другого мужчины. Но в это мгновение она стала для меня такой чертовски уродливой.

— Иди, пока я не отправил тебя в больницу, — сказал я парню.

Он не бросил на Эмму ни единого взгляда, сбегая вниз по лестнице, одной рукой закрывая лицо.

Я отвёл от неё взгляд. Меня тошнило.

Адреналин, отвращение, боль и злость бурлили вокруг меня как шторм. У меня в голове всё чертовски плыло. Я не мог видеть прямо, и воспоминания не переставали накатывать. Четыре года. Она была женщиной, которая вызвала у меня желание осесть. Единственная. Я наслаждался жизнью холостяка, без обязательств. Без сложностей. Затем она ворвалась в мою жизнь и всё изменила.

— Оно того стоило? — я снова поднял на неё взгляд.

Она вытерла щёки и опустила взгляд в пол.

— Ты… Я… Это была ошибка, но и ты не невинный.

«Какого…?»

Я покачал головой, желая, чтобы мне это показалось. Но это отчасти помогло. Вместо того, чтобы отклеиться, что-то во мне умерло. Я онемел и смог смотреть на неё без ощущения тошноты или желания жестокости.

У меня вырвался смешок, потому что это было нереально.

— Ты, наверное, шутишь, — сказал я.

Она разозлилась.

— Нет, я серьёзно. Тебя никогда нет дома и…

— Ещё одно слово, — я за мгновение оказался в её личном пространстве, тыкая ей в лицо пальцем. — Ещё одно чёртово слово о моей работе, и ты об этом пожалеешь, — её страх меня удовлетворил. Он был очевидным в её глазах. — Ты должна хорошенько подумать, Эмма. Ты отчитываешь меня за то, что я никогда не бываю дома, но кто нашёл мой последний проект? Это была ты. Кто обещал, что мы будем командой и попытаемся находить работу на одной площадке? Тоже ты. Но я даже не помню, когда ты последний раз работала. Ты только и делаешь, что сидишь дома и тратишь деньги, которые я зарабатываю, когда меня так долго нет, — я мрачно усмехнулся и сделал шаг назад. — Виноват, полагаю, ты делаешь больше. Как давно ты раздвигаешь ноги перед другими?

У неё отвисла челюсть, и она выглядела так, будто я её ударил.

Это было только начало балагана, который завершит мою первую ночь дома за два месяца.

— Ты никогда меня не слушаешь! — кричала она.

— О, я слушаю, ещё как, — я бросил на неё взгляд, когда она начала драматично бросать одежду в сумки. — Невозможно не слышать дерьмо, которое ты говоришь; ты всегда кричишь. Я слушал, когда ты говорила мне, что хочешь быть самым востребованным костюмером в индустрии. Я слушал, когда мы ездили к Теннисону и Софи, и ты сказала, что хочешь этого — милый дом подальше от Лос-Анджелеса…

— Уф, чёртовы Теннисон и Софи то, Теннисон и Софи это! — ворчала она. — Думаешь, я слепая? Ты всегда сравниваешь нас с ними. Они твои друзья, а не руководство по отношениям!

— Какого чёрта с тобой не так? — я снова горячился. — Я дал тебе всё, и они не имеют к этому никакого отношения!

— Ты не дал мне себя!

— Чушь! Я не принял ни единого решения без твоего мнения и… — я остановился, осмысливая.

Чёрт возьми, я не спросил её мнение, когда получил работу вне города. Я спросил её разрешения. По другим причинам, это было хуже. Я всегда был сам по себе. Жизнь с Эммой в лучших смыслах открыла мне глаза, но в какой-то момент я стал подчиняться, а не иметь собственное слово.