Чтение онлайн

— Все наоборот, — усмехнулся Соломатин. — Дело к свадьбе идет, но нет ни комнаты, ни ребеночка.

— А зачем тебе комната, если вы оба в общежитии? Дадут комнату.

— Помнишь, я одно время подрабатывал сторожем, около недели универмаг сторожил?

— Ну и что? — улыбнулся Кобзев, подставив лицо весеннему солнцу.

— Если без четверти восемь зайти со стороны двора, то кроме сторожа и кассира, никого не встретишь.

— А когда появляются инкассаторы? — спросил Кобзев с дурашливой таинственностью.

— В восемь вечера. Единственная неприятность — сторож. Такой себе дядя Сережа, всегда навеселе, любит все человечество и даже не подозревает, что есть на белом свете нехорошие грабители.

Соломатин резко повернулся на кровати и сел, уставившись в темноту. Кто знал, что через неделю Кобзев приедет в гости и заодно попросит показать универмаг. Они еще шутили тогда, проходя по ближним дворам и намечая пути отхода.

Тогда-то и началось превращение…

Выйдя из тесной комнаты, Соломатин остановился на площадке, прижавшись лбом к холодному окну. Дождь не прекращался, тонкие извилистые струйки бежали по стеклу, стекали на карниз. Неужели возможно так быстро превратиться из нормального человека в преступника? — думал Соломатин. — Ведь до этого случая мы с Кобзевым не разбили ни одного окна, не украли даже кепки в раздевалке…

А может, никакого превращения не было и мы всегда были такими? И я до сих пор никого не ограбил, ничего не украл только потому, что случай не подворачивался? И моя честность гроша ломаного не стоит? И я всегда был преступником, даже не подозревая того?

Неужели все такие?

— Нет, в универмаге многие знали о порядке сдачи денег. А если хотелось всем, но мы с Кобзевым оказались смелее, решительнее, отчаяннее? Уж такие смелые, что дальше некуда… Деньги? Неужели деньги? Но если утром я не найду в кустах сумки… Это меня огорчит? Да, сумки будет жалко. Столько нервотрепки и все впустую. Жалко, но не больше…

В воскресенье Соломатин поехал в Роговск и они с Кобзевым поровну разделили добычу. Каждому досталось тысяч по двадцать.

Они не хлопали друг друга по плечам, не поздравляли с удачей, почти не разговаривали. Купили в гастрономе бутылку водки, зашли в павильон «Воды-мороженое», разлили зелье в два тонких стакана и, молча чокнувшись, выпили, не ощутив ни остроты, ни горечи.

— Ты, это… Не спеши тратить. Подожди месяц-второй, — сказал Соломатин.

— Да знаю.

— А лучше вообще на годик затаиться.

— Долги только раздам, — заверил Кобзев.

— Много их у тебя?

— Так… Трешка, пятерка, десятка… Все по мелочи. А ты?

— У нас сложнее, общежитие. Особенно-то и не потратишь. Штаны купить и то спрашивают — откуда деньги.

— А что Наташка?

— Какая Наташка, — Соломатин махнул рукой. — Не до нее сейчас. В себя бы прийти, а там уж видно будет. Ты уже в норме?

— Нет, — сказал Кобзев, помолчав. — Представляешь, в универмаг тянет.

— Опять? — удивился Соломатин.

— Да нет, — поморщился Кобзев. — Просто посмотреть, как там…

— Это пройдет. Хотя я тоже на трамвае несколько раз мимо проезжал, все пытался во двор заглянуть.

— И что там?

— Ничего. Все как было. Никаких перемен.

— Надумал что-нибудь купить?

— А черт его знает… Ничего в голову не приходит. Напиться хочется. И больше ничего.

— Ничего, еще появятся желания, — усмехнулся Соломатин. — Ты где их прячешь-то? Надежно?

— Да все никак не придумаю. Каждый день в новое место тащу. Сейчас вот оставил дома, а сам уже маюсь…

— Зарой, — посоветовал Соломатин.

— И зарывать боюсь. Хоть с собой их таскай все время… Слушай, давай еще по стаканчику, а?

Через два дня Кобзева нашли в сквере. Полуночный милиционер, поднимая уснувшего человека, нечаянно столкнул со скамейки небольшой чемоданчик. Упав, он раскрылся и из него вывалились пачки денег.

По описаниям сторожа и кассирши Кобзев походил на одного из грабителей. В милиции он объяснил, что весь день раздавал долги, со многими пришлось выпить, к вечеру отключился.

Соломатина задержали в институте. Открылась дверь в аудиторию, кто-то подозвал преподавателя, тот вышел, а вернувшись, сказал, что Соломатина вызывают к ректору.

В коридоре его поджидали двое молодых ребят, явно покрепче его.

Следователь оказался маленьким, неприятным. Волосы с затылка и из-за ушей он начесал на лоб, прикрыв бледную лысину.

Соломатин пытался отпираться, но когда следователь упомянул Кобзева, понял, что это бесполезно.

— Значит, все-таки Кобзев, — сказал Соломатин, чувствуя, как под ним разверзлась пропасть.

— Нет, — возразил следователь тихим голосом. — Кобзев вас не выдал. Все на себя брал. Но стало известно, что вы являетесь одним из его друзей. А когда мы составили список тех, кто в последние годы работал в охране универмага, тех, кто мог знать систему сдачи денег, там оказалась и ваша фамилия. Понимаете? Это просто случайность, что Кобзева задержали раньше. По логике первым здесь должны были появиться вы.

— Значит… С самого начала… С самого начала мы были обречены.

— Да, — согласился следователь.

— Это… надолго?

— Сами понимаете, сумма больно велика. Она, правда, вся возвращена, но, как говорится, учитывая тяжесть содеянного… — следователь замолчал и посмотрел на дверь. Соломатин обернулся на скрип — в кабинет входил Кобзев. — Начнем очную ставку, — и следователь четким канцелярским движением вынул из ящика стола голубоватый бланк протокола. — Скажите, Кобзев, знаете ли вы этого человека?