Чтение онлайн

пели во дворе святилища вокруг священного огня, который будет гореть все двенадцать дней.

Лютава кружилась в хороводе возле костра, когда кто-то вдруг схватил ее за руку и выдернул из круга. Она повернулась – перед ней стоял кто-то высокий, одетый в длинную женскую рубаху, с растрепанной соломенной косой и со зверской личиной – непонятно даже, какого зверя изображающей. Впрочем, Лютава, в отличие от злобных духов, своего брата узнала бы всегда.

– Идем! – глухо позвало чучело из-под личины и потянуло ее за руку. – Идем скорее!

Не понимая, куда он ее тащит, Лютава подчинилась. Лютомер привел ее сначала в хоромину, но повернул не к столам, где шел буйный пир, а в жилую избу волхвов.

Там их ждала Борута, одетая медведицей, и под оскаленной медвежьей мордой смутно чернело лицо, вымазанное сажей. В руке ее звенели ключи.

– Скорее, поспешайте! – бормотала она. – Долгая дорога-то, а встретиться мало ли кто может!

Лютава еще не поняла, в какую дорогу их снаряжают, а жрица уже торопливо отпирала замок на двери, ведущей в покой Лады.

– Проходи! – Она кивнула и скрылась внутри.

Лютомер отстранил сестру и вошел вслед за жрицей. Пройдя за дверь, Лютава увидела, что Борута отпирает крышку подпола, а Лютомер держит факел.

Так им нужно идти к Ладе, да еще и всем? Зачем?

– Что, готовы? – раздался позади смутно знакомый низкий голос. Тут же послышался перезвон бубенчиков.

Лютава обернулась. В дверях появились еще две дикие фигуры: Яровед в его медвежьем убранстве и мощная «баба», почти достающая головой до потолка клети, – из-под большого платка у нее торчали пакляные космы, а измазанное сажей лицо украшал длинный, загнутый книзу берестяной носище. Баба как раз сорвала платок, прикрывающий лицо, и по знакомой бороде Лютава с изумлением узнала князя Бранемера. Ему-то что здесь надо? Ему сюда вообще нельзя!

Жрица тем временем отперла замок, Лютомер помог ей поднять тяжелую крышку, и «медведица» первой спустилась вниз. За ней последовал Лютомер, призывно кивнув сестре. Спускаясь, она увидела, что Бранемер идет следом, да и Яровед готовится сойти по лестнице, взяв посох под мышку и придерживая длинные полы медведьей шкуры.

– А вы куда? – успела спросить она.

– Ты нам помогла, мы вам поможем, – ответил Бранемер. – Тут дело такое, лишние зубы не помешают. Не зевай, она ведь там!

Кто – она? Богиня Лада? Но почему он так говорит, словно хозяйки подземелья нужно бояться?

Лютава спустилась в подпол, но вместо уже знакомого, богато убранного покоя увидела совсем другое место.

Впрочем, тоже знакомое. Перед ней простиралась пещера, где посередине горел огонь, а стены терялись во мраке.

И тут она вспомнила. Именно здесь они с Лютомером и Радомером втроем загрызли зверозмея, здесь скрывалась Галица, выращивая зверозмеенышей, основу своей будущей силы и власти. Войдя священной ночью в пространство Навного мира, они попали не к Ладе, а туда, куда им обязательно требовалось попасть. Кто сумел это сделать – Яровед, наполненный силой Рода, или сам Лютомер, принимающий в эти дни дух божественного отца-Велеса, – она не знала, но и думать не оставалось времени.

Ибо Галица была здесь. Изможденная женщина с распущенными волосами и огромными черными в полутьме глазами, она сидела у огня и смотрела в широкую глиняную чару с водой. Держа ладони над водой, колдунья вела со стихией неслышную беседу. Она тоже спешила использовать священное время, увеличивающее всякие силы. Она вела разговор с духом-подсадкой, и ее голос князь Вершина слышал как голос собственной души.

И вдруг ее уединение нарушилось. В надежном убежище из ниоткуда появилась сразу целая стая – два волка и три медведя. Это были духи живых, принявшие в Навном мире иной облик, и это были ее враги.

Галица вскочила, опрокинула чару и бросилась бежать. Вода вылилась на огонь, пламя опало, угли зашипели.

…В Ратиславле, где весь род, собравшись в братчине, с тем же буйным разгулом отмечавший новогодье, князь Вершина вдруг выронил чашу с медовухой и упал прямо на праздничный стол. К нему кинулись, пытались поднять, думая, что князюшка спьяну не устоял на ногах, а князь дико кричал, словно его жжет пламя, бился и изгибался. Прибежали бабка Темяна и Велерог, возглавлявшие колядные обряды, но ничего сделать не получалось – Вершина кричал, будто его сжирает внутренний огонь, бился, царапал себе руки и лицо, рвал волосы, отталкивал даже свою мать, никого не узнавая. Его связали, облили наговоренной водой, и он немного утих, но продолжал вскрикивать и стонать. Праздник прекратился, по городку пролетел жуткий слух: самим князем завладел какой-то злобный дух и князь умирает!

А в Навном мире белый волк, одним прыжком перелетев через гаснущий огонь, кинулся вон из пещеры следом за бегущей женщиной. Выбегая наружу, она запнулась, упала – но едва ее тело коснулось земли, как женщина исчезла и вместо нее вскочила собака – среднего размера, рыжевато-бурая, с вислыми ушами. Понимая, что эти пятеро, каждый из которых по отдельности был значительно крупнее и сильнее нее, пришли за ее смертью, собака мчалась через лес с такой скоростью, будто у нее восемь лап.

Но и преследователи не отставали. Два волка, белый и серый, летели над землей, почти не касаясь лапами тропы, и три медведя – один огромный, второй поменьше и третий, медведица, еще поменьше – тоже не отставали. Бегущий медведь догонит даже лошадь, не говоря уж о какой-то собаке.

Собака металась из стороны в сторону, пытаясь уйти то в норы, то за реку, но каждый раз кто-то обходил ее и впереди оказывалась оскаленная огромная пасть и горящие яростью звериные глаза. Но собака, в отчаянии спасая свою жизнь, всякий раз уворачивалась со змеиной гибкостью и каким-то чудом избегала когтей и зубов.

– Гони, гони, братец Белый Волк, скорее гони! – раздался сверху знакомый голос, и огромный черный ворон мелькнул над головами. – Утро близко, а утром уйдет! Гони!

– Братец мой, Черный Ворон! – взвыл в ответ волк. – Ты везде летаешь, все пути знаешь! Куда бежит враг мой, где спастись хочет?

– Вижу выход наверх, в Явный мир! – прокаркал ворон, делая широкие круги над головами. – Туда тропа лежит натоптанная! Как выйдет в Явный мир, не догоните, вашим лапам туда хода нет!

– Где выход? В какой земле?

– В твоей земле родной, возле Угры-реки! Есть там лес дремучий, а в лесу болото зыбучее, а в болоте тьма черная, проклятая, костями человечьими устланная! Яма та – ворота духа черного, духа подсадного, что сердце сосет, человека губит!

– Я знаю, знаю! – закричала на бегу Лютава. – Знаю! Та яма! Где кости! Где она людей топила, в жертву приносила!

– Братец Черный Ворон! – снова взвыл белый волк. – Лети в Явный мир, на Угру-реку! Найди старика Просима, скажи ему, что враг его вот-вот из черной ямы вылезет! Скажи ему!

– Скажу! – ответил Черный Ворон, сделал еще круг, взмыл вверх и исчез.

Образовав широкое полукольцо, звери гнали собаку, не давая свернуть в сторону. Она неслась из последних сил, иногда оглядываясь и видя совсем близко морды преследователей. Собака порой сливалась с окружающим пространством, и Лютаве приходилось напрягать все силы, чтобы продолжать ее видеть. Уже светлело впереди крохотное пятнышко – выход в Явный мир. Выйдя туда собакой, Галица не сможет сразу вернуться в свое тело, но зато сохранит жизнь. А ее преследователи едва ли захотят выходить в Явь в зверином облике – да и смогут это только двое из пяти – чтобы оказаться за много переходов от своих человеческих тел.