Чтение онлайн

– Вижу, что хочешь, только стесняешься - стеснительный очень. Ну, слушай и запоминай, потому что разговаривать мне с тобой некогда! отчеканил Гусев и вновь сделал небольшую паузу.

Барловский заметно нервничал. Это было хорошо видно по игре желваков на его скулах.

– Слушай и запоминай!
– повторил Гусев.
– Ты правильно боишься Калину. Но ты зря не боишься меня. Из-за тебя я, наверняка, буду иметь проблемы. Но, как говориться - долг платежом красен! Поскольку информацию я получу и так, ты мне уже не нужен. Сегодня вечером мы переведём тебя в общее СИЗО. А там я постараюсь обменять сокращение срока "смотрящему камеры" на твою откровенно плохую жизнь в ожидании суда. Очень плохую! Зачем мне это нужно? А затем, чтобы в следующий раз такие, как ты, были говорливее. Думаешь, Калина будет тебя защищать? Так бы оно и было, но вечером, когда я получу всю информацию от водителей спиртовозов, я скажу Калине, что всех сдал ты. Так что он, скорее всего, не защищать тебя будет, а примет посильное участие в ухудшении условий твоего содержания. Ты, конечно, можешь попытаться всё Калине объяснить, но... Это в том случае, если долго проживёшь! Ну что, Самуилович - я вижу, до тебя хоть и плохо, но что-то начинает доходить?!

"Всё - готов! Я его дожал!", - подумал Гусев и замолчал. Барловский беспомощно сидел на стуле, опустив голову вниз.

– Ну что, Андрей, подожди, пожалуйста, в коридоре - я хочу на прощание провести Борису Самуиловичу сеанс лечебного массажа. Он мне больше не нужен, но... Чтобы лучше запомнил.., - попросил Романенко Гусев и незаметно подмигнул.

– Хорошо, только аккуратно смотри - чтобы крови не оставалось! подмигнул в ответ Романенко.

Барловский поднял голову вверх и затравленно переводил взгляд то на Гусева, то на Романенко.

– Да, Борис Самуилович - я думал, что вы умнее, - грустно сказал Романенко и вышел из кабинета.

– Что такое?! Что?!
– пролепетал Барловский.

Гусев сделал шаг вперёд, Барловский вздрогнул и попытался встать со стула.

– Сидеть! Смотреть прямо перед собой!
– крикнул Гусев.

– Что вы хотите?
– тихим голосом спросил затравленный Барловский.

– Я хочу, Самуилович, провести с тобой воспитательную работу, равнодушно пояснил Гусев и, подойдя к сидящему Барловскому вплотную со спины, слегка хлопнул его по шее.

– Не надо, - попросил Барловский.
– Что я должен сделать?

– Не знаю. Мне уже ничего не нужно. Ты уже всё мне испортил! Раньше надо было об этом думать!
– отрезал Гусев и хлопнул Барловского по спине чуть сильнее.

– Я не мог... Это Калина... Я боюсь его... У меня дети. Я знаю больше, чем водители. Я могу помочь. Но, я хотел бы иметь какие-то гарантии.

– Ты не на базаре, Самуилович - раньше надо было торговаться!
– Гусев подошёл к столу, вытащил оттуда наручники и большую милицейскую дубинку.

Главным во всём этом было не переиграть. Если бы Барловский вдруг поверил в то, что его показания действительно больше Гусеву не нужны, он мог замкнуться и надеяться лишь на Калину. Но у инженера "ликёрки" не зря в душе мелькали сомнения, и именно на это Гусев и рассчитывал. Сейчас же, чтобы окончательно решить всё в свою пользу, Гусеву нужно было заставить Барловского поверить в то, что его будут бить, и бить жестоко. Только этот животный ужас, который Гусев стремился вызвать у Барловского, был способен хоть как-то победить страх главного инженера перед возмездием со стороны Калины.

– Это ещё зачем?
– забеспокоился Барловский, увидев дубинку и наручники.

– Иди сюда!
– потребовал Гусев, проигнорировав вопрос.

Барловский подошёл к окну.

– Садись на пол!
– приказал капитан.

– Не понял?

– На пол!
– рявкнул Гусев.

Барловский уселся на пол прямо под окном. Гусев тут же пристегнул его наручниками к батарее.

– Зачем это?
– с дрожью в Голосе вновь спросил Барловский.

– Зачем? А ты не понимаешь? Затем, чтобы ты не метался по всему кабинету и не брызгал бы кровью, соплями, дерьмом и всем тем, что из тебя сейчас польётся! Понял?!
– крикнул Гусев и ударил дубинкой по полу рядом с ногами Барловского.

Инженер дёрнулся и тут же попросил:

– Не надо, я всё напишу. Я напишу, кто в Минске помогал нам с надёжным проездом спиртовозов в Смоленск. Это важная информация. Я старый и больной человек - у меня дети. Не надо так со мной.

– Твою мать! Старый он! На пенсию шёл бы, а не воровать, если старый! выругался Гусев и, отбросив дубинку в угол, отошёл к столу, сделав вид, что не может решить, как поступить дальше, ожидая какого-либо сигнала со стороны Барловского.

Вместо того, чтобы что-то сказать, Барловский опустил голову вниз и зарыдал, беззвучно трясясь и закрыв лицо руками.

Увидев это, Гусев испытал сильнейшее чувство стыда. "Господи, ну почему мы так живём?! Почему я должен издеваться над этим старым человеком, годящимся мне в отцы?! Потому, что он украл и по другому я не смогу ничего доказать?! Да! Но разве от этого у меня на душе будет легче?! Надоело всё это! Почему именно я должен всем этим заниматься? Почему я должен терзать этого старика в то время, когда кто-то жирует на Канарах?! Надо уезжать! Надо срочно уезжать!".
– Гусев смотрел прямо в стол ничего не видящими глазами.

Из оцепенения его вывели всхлипывания - Барловский зарыдал уже в голос.

– Всё - хватит! Ты же взрослый мужик!
– раздражённо крикнул Гусев и отстегнул Барловского от батареи.

Барловский перестал всхлипывать, но вид у него был довольно жалкий.

– Поднимайся. Иди к столу и пиши!
– приказал Гусев.

Барловский с отрешённым видом продолжал сидеть на полу.

– Борис Самуилович, поднимайся! Если напишешь нормально, я тебя, возможно, и прощу. Ну, вставай!
– Гусев принялся трясти Барловского за шею, видя, что главный инженер никак не реагирует на его слова.

– Да, конечно, - наконец, пробормотал Барловский и, поднявшись с пола, подошёл к столу.

Гусев вновь уставился на окно. Из задумчивости его вывели громкий хлопок и сдавленный стон. Обернувшись, Вячеслав увидел, что Барловский лежит на полу лицом вниз, а из-под его головы на пол струиться широкая полоска крови. Гусев подбежал к Барловскому и, перевернув его на спину, принялся легко трясти и хлопать по щекам:

– Борис Самуилович, вы меня слышите?! Борис Самуилович!

Барловский не подавал признаков жизни. От удара о пол у него разбились губы и бровь. Кроме того, кровь сочилась и из носа. Вячеслав бросился слушать сердце - оно билось. Главный инженер неожиданно захрипел, и из его рта показались кровавые пузыри. Гусев вновь перевернул его на живот, подскочил к столу и вызвал по телефону скорую. В этот момент в кабинет вошёл Романенко:

– В чём дело, Слава?! Что случилось? Почему он без сознания и в крови?!

– Я не знаю, почему! Я не знаю - я не врач!
– отрезал Гусев.

– Ты оставался с ним наедине! Ты должен это знать! Я ведь думал, что всё будет, как обычно, а ты его что - избил?! Это ты его отделал?!

– Я! Я! Я его избил, если тебе так хочется!
– огрызнулся Гусев.

– Слава, ты понимаешь, что случилось?! Ты что - совсем дурак?! Что с тобой происходит?!
– закричал Романенко и принялся трясти Гусева за плечи.