Чтение онлайн

Старые грунтовки и разваливающиеся дома, когда-то выстроенные из дерева и глины, тянулись вдоль затененных деревьями улиц.

– Что это?

– Мы зовем его Фельстад, – сказала Това. – Это значит «убежище».

В груди разросся холод. Это был их мир. Здесь я полностью полагалась на их милость, и если они и пожелают меня убить, то кто об этом узнает?

Я запрятала страх внутри, чтобы попытаться хотя бы скрыть правду от Кривов, прежде чем они смогут воспользоваться моей слабостью.

В конце дорожки над заброшенным городком возвышалось разрушенное массивное строение из черного камня. Древняя крыша провалилась, позволяя небольшому лесу вырасти внутри. Деревья росли вверх, сплетаясь между собой, и яркие птицы с длинными хвостовыми перьями гнездились в ветвях за его стенами.

В моем воображении гильдия Кривов жила в сырой яме, окруженной гнилью. Они ели змей и ткачей паутины или, может, кости.

Когда Това выпустила мою руку в центре разрушенного двора, я подняла лицо к солнцу. Меж деревьев порхали бабочки с золотыми крыльями, и сладкоголосые певчие птицы приветствовали нас в этом убежище. Никаких костей и ткачей паутины; укрытие Кривов было прекрасным.

Яркое пятно в моем море страха.

Старые коридоры сетью тянулись из внутренностей руин в темные проходы и альковы. Наверху, среди деревьев, виднелись остатки обрушившихся перекрытий, когда-то бывшие частью верхних этажей. Несколько Кривов сидели на краю, болтая ногами.

Все Кривы, пришедшие с телегой, подошли к стойке и сбросили оружие в кучу, это выглядело разом организованно и хаотично. Това смеялась вместе с тремя другими, когда они снимали ножны, луки и мечи. Тощий мальчик потянулся за мечом Раума, и я узнала его: он бил в боевые барабаны.

– Семь, – сосчитал мальчик. Темные волосы, темные ресницы, темная одежда контрастировали с его бледным лицом. Он взял каждый клинок и разложил их по размеру и виду. Мгновение спустя мальчик покачал головой и методично хрустнул каждым пальцем. – Нет, нет, у нас восемь ножей-серпов, – он указал на полку с устрашающе изогнутыми ножами. – Их только семь. Только семь.

Това щелкнула пальцами.

– Прости, Эш. Погоди, – она задрала штанину и вытащила нож из ножен на голени.

Мальчик с облегчением вздохнул и аккуратно положил нож рядом с остальными, дважды их пересчитав.

– Знаешь, ножи-серпы очень полезны в садоводстве, лучше всего подходят для терновника и крапивы, если ты не хочешь на них напороться. Но в бою они могут вывернуть все внутренности еще до того, как ты разрежешь живот. Ну, если правильно прицелишься.

Мальчик вывалил эту информацию, хотя мне не показалось, что кто-то по-настоящему его слушал. Казалось, ему все равно.

Ко мне подошла Това.

– Пора идти. Нам нужно планы разрабатывать.

В одном из узких коридоров к нам снова присоединился Раум. Он смеялся над чем-то вместе с Линксом и Кривом с темной кожей и пирсингом брови, как у жителей региона Хемлиг.

– Это Вали, – сказала Това. – Если заставишь его улыбнуться, ты меня удивишь.

Вали в ответ лишь сильнее нахмурился.

Това развернула меня за плечи и указала на другого Крива, с волосами черными, как вороново крыло.

– Фиске, – сказала она. Фиске забросил руку на плечи подтянутого рыжеволосого мужчины, который что-то говорил ему на ухо. – Рыжий – Исак.

Това продолжала, как будто я всю ночь ждала момента, когда смогу узнать, как зовут каждого Крива.

Внутри коридора над дверями свалявшейся сетью висел мох. Там были винтовые лестницы, а на каменных стенах вырезаны изображения дуба богов и воронов богов.

– А где Элоф? – спросила я, сама не знаю почему. Чтобы рядом был кто-то знакомый, наверное.

– Уже снаружи, – ответил Раум, бегом догнав нас; Вали последовал за ним. – Пройдем? Я хотел стоять в первых рядах, чтобы увидеть твое лицо, когда ты встретишься с Повелителем теней.

– Погоди, – сказала я. Кровь суматошными волнами билась у меня в голове. – Та тьма, что он навлек, – что за альвер Повелитель теней? В смысле, во что я тут ввязываюсь?

– А какая разница? – спросил Раум. – Альверы есть альверы.

– Ну не скажи.

Его улыбка увяла.

– А, так у тебя предубеждения против других родов. Ну что ж, может, он гипнотик, а может, рифтер, а может, злоносец. Наслаждайся загадкой.

Я его разозлила и тут же решила, что улыбающийся Раум мне нравится больше.

Но он пытался меня напугать, потому что злоносного месмера не существует. Миф наверняка. Чистое зло и тьма не могут уживаться в одном человеке.

– Он убьет меня? – Мой голос прозвучал сдавленным шепотом.

– Ты наняла его гильдию, но из-за его месмера предполагаешь, что он страшнее преисподней? – Раум шлепнул ладонью о стену возле моей головы. – Забавно, что ты всех здесь считаешь монстрами, когда у самой вон какая извращенная магия. Не забывай, лапочка, ты просила, чтобы мы тебя сюда привезли.

Он клацнул зубами и пошел вперед.

– Хорошее начало, – пробормотала Това и потащила меня через дверь на встречу с человеком, который умертвил дюжину людей одними лишь тенями.

Деревья и кусты на улице были унизаны мокрыми от росы цветами, а трава была такой мягкой, что на ней можно спать. Раум повел нас по петле вокруг ручья. Я жуть как хотела пить, а моя грязная кожа стонала, пока мы шли мимо.

Лозы увивали крошащиеся кирпичи и колонны, скрытые под листьями. Я резко вздохнула, когда мы приблизились, потому что на камнях сидел Повелитель теней.

Вот только он больше не прятался под накидкой. Я отчетливо видела его лицо.

– Элоф? – Это было неправильно. Я видела Повелителя теней. Я работала рядом с Элофом. Этого… этого не может быть.

– Дэнниск. – Бледные глаза Элофа осмотрели меня, но в его улыбке сейчас не было ничего доброго.

– Т-ты… – Клятые боги, я была заикающейся дурой.

– Да, – закончил он за меня. – Может, я кое-что и утаил. Я, в конце концов, очень закрытый человек.

Элоф облокотился о камни. В воздухе собрался холод, как будто северный ветер поднялся и прорезал мою плоть насквозь до самых костей. Одно лишь движение его руки перед лицом – и тень Принца Фелла растворилась.

Кожа поменялась. Его волосы превратились в темные волны с парой тонких, украшенных черными бусинами косичек. Его неровная борода превратилась в более густую щетину, которую я видела прошлой ночью. Руны и линии покрывали его лицо, но самой тревожной переменой были его глаза. Тот невозможный синий теперь стал черными, блестящими чернилами.