Ночь накануне Ивана Купала
Шрифт:
— Не трогайте, обожжётесь! — кричит голос прямо за ней.
Если это и леший, то леший знакомый; она тотчас узнаёт его голос, который заставляет её сердце забиться с новою силой, но уже не от страха…
— Так это вы? Не более того! — произносит она немедленно с таким ироническим пренебрежением, которое делает честь её уменью притворяться, особенно в эту минуту, когда бурная радость охватывает всё её существо.
Ответ следует далеко не прямой и до того неожиданный, что, прежде чем она успевает опомниться, уже не остаётся никакого сомнения ни в её, ни в его взаимных чувствах. Как это вышло — Бог знает, но в лесу неизвестно почему раздаётся звук нежного поцелуя.
— Я иду напролом, — объясняет дерзкий леший.
VII
Долго объясняться, впрочем, не пришлось. Пруд оказался очень близко, и не только пруд, но и Маша, и её неизбежный спутник-кузен тоже явились неизвестно откуда… Всё происходило неизвестно как и почему в эту чудную ночь…
— Маша, и тебе не стыдно?
— Отчего бы это? Ты скажи лучше, где ты пропадала?
— Вот уж не тебе бы спрашивать!
— Её леший водил…
— Молчите, милостивый государь. Разве это не ужасно с вашей стороны пугать меня и этак кричать… Ведь это вы кричали?
— Я.
— Нарочно?
— Конечно, не нечаянно.
— И вы уронили вашу гадкую сигару в папоротник?
— Я! Я! Всё я!
— И всё нарочно, разумеется. Спрашивается зачем?
— А чтоб вас дразнить, милостивая государыня!
— Меня дразнить!! Можно бы, кажется, не дразнить…
— Не могу, не могу. Ты не знаешь, точно какой-то бесёнок сидит во мне и так и подмывает дразнить…
— И это вы называете любовью?
— Но ведь я только дразню; если б вы любили меня как следует, вы не стали бы обращать внимание на такие пустяки…
— Вот как! Нет, это уж ни на что не похоже!
— А потому вы уж идите напролом — как я сделал!
— Маша! Нет, ты слышишь?
— Что?
— Ты послушай, чем занимаются наши молодые люди: они подслушивают!!
— А тринадцать трав положите под подушку?
— Это ещё что? Да он всё слышал, решительно всё!
— Нет, не всё: я так и не знаю, что вы сделаете завтра, если увидите меня во сне.
— Проплачу целый день. Нет, как вам не стыдно было подслушивать и потом пугать меня так ужасно?
— Я шёл напролом; что же мне оставалось больше? А напугать вас было тоже совершенно необходимо: на то и ночь накануне Ивана Купала.
1896