Чтение онлайн

– Я хочу сказать, что, как бы мы с тобой не старались навязать Олесе нужную поведенческую линию, она ускользает. Иннокентий в образе Жоржа Дюруа - это ирония. Мы с тобой стебёмся над ней и над ситуацией, а она едва заметно иронизирует в ответ.

– Интересно, о чём она сейчас думает?

– Она тебе не скажет.

– Но мы можем заглянуть в её тетрадку...

Я улыбнулась:

– Тогда она перестанет в ней писать...

***

Иннокентий, будто исправившись, теперь звонил Олесе каждый вечер.

– Чё, мать, ты там как вообще?

– Хорошо, Кеша, - ласково отвечала девушка, - рада тебя слышать.

– Ой, чё, для хорошего человека г.. не жалко, - Иннокентий улыбался, довольный собой и своей заботой, и пытался поддержать беседу.
– Ну, чё там у тебя?

Поначалу Олеся, оправдывая скудость диалогов чувством взаимной неловкости (хотя откуда такому чувству взяться у весьма непосредственного Иннокентия?), пыталась что-то рассказывать жениху, но потом поняла, что он слушает её вполуха.

Девушка быстро освоила его несложный язык и теперь легко вступала в беседу:

– Ну, чё, братан, как твоё ничего?

– Ништяк, зад болит только, - сетовал жених.

– Ты чё, фраерок, попутался?!
– пугалась Олеся.
– Ты ж не той масти.

– Не-е-е, - соглашался Кеша, - рубился в танки всю ночь, зад и отсидел.

– Ну ты, того, береги очко смолоду, - парировала Олеся, - а то очешник на уши натяну!

Иннокентий почему-то замолкал после таких фраз. Через пару дней он не выдержал.

– Слышь, Олеся, ты это... Очень выражаться стала... Девушку это не украшает.

– Ой, да ладно, не трынди, - рассмеялась Олеся, - это же делает живым диалог, позволяет достичь взаимопонимания и привносит в наше общение особенный колорит. Ты - удивительный мужчина, я прежде не встречала подобных.

– Да ладно, чё ты, я обычный...
– смутился Иннокентий.
– Как все пацаны. У нас тут много таких...

– Значит, я просто не те компании посещала, то есть, тёрлась не с теми людьми: с лошками обычно, да с мажорами. Но теперь я, как говорится, встретила любовь и познала истинное счастие.

– Э-э-э... Мне больше нравится, когда ты по-умному выражаешься, - настаивал жених.

– Ах, «по-умному»?
– разочарованно протянула Олеся.
– Ну, ладно, по-умному, так по-умному. А чё, умные не матерятся?

– Ну, подколола, - заулыбался Иннокентий, - я ж матерюсь, хотя и умный. Лан, тока давай пореже, не забывай, что ты - баба.

– Хорошо, - кротко согласилась Олеся, - только скажи мне, где ты чалился?

– Нигде. Не бывал, не привлекался.

– А основы разговорного жанра где постигал тогда?

Впрочем, этот вопрос остался без ответа. Иннокентий кинул краткое:

– Ой, всё!
– и завершил разговор.

***

– Она, что, воспитывать его решила?
– удивилась фея.

– Не знаю, - произнесла я с сомнением, - я уже боюсь делать какие-либо выводы относительно её мотивов.

– Ну-ну, пошла наша девица в разнос.

***

Но Олеся отправилась не в разнос, а в театр. Точнее - в театральную кассу.

– Дайте мне два билета на «Чайку» в партер, - попросила она билетёршу.

Расплатившись, набрала Иннокентия.

– Почему в театр? А чё меня не спросила? Я бы лучше на футбик сходил, - возмутился он.

– На футбик в другой раз непременно, - пообещала Олеся, - но я пока взяла билеты на хорошую постановку «Чайки».

– Это хоть комедия? Поржать можно будет? Пошли бы лучше в кино, там спецэффекты, а что в твоём театре?

– Кеш, тебе понравится, - улыбнулась Олеся, - ты офигеешь.

В театр теперь наряжаться не обязательно, если цель визита - не себя показать, а погрузиться в атмосферу действа, эмоции и ритм спектакля, прожить вместе с героями двухчасовую жизнь, а после проводить их в закулисье, откуда они не раз ещё будут возвращаться, меняясь лицами и фамилиями в соответствии с режиссёрским замыслом...

Нет, платье в театре - далеко не главное. Очки, по мнению Олеси, куда важней, если зрение хромает, но в этот раз она засомневалась было, не надеть ли ей какой-нибудь наряд. Наверняка Иннокентий будет доволен её стройными ногами под короткой юбкой, - рассудив так, она надела джинсы.

...Они уселись в восьмом ряду. С третьим звонком свет погас, зрители притихли, и зал начал погружаться в атмосферу грядущего представления.

– Пивка надо было взять, - буркнул в ухо девушке Иннокентий.

– Кеш, запомни три главных правила поведения в театре: не есть, не портить воздух и не сморкаться во время спектакля.

– Пиво - это не еда, - резонно возразил жених.

– Нельзя, Кеш. Пена шипит громко. Видишь - усилители стоят? Каждый звук в тысячи раз усиливает. Вот люди пришли монолог Нины Заречной послушать, а вместо него услышат твое пиво. Где справедливость?

– ЧуднАя ты, - с сомнением возразил Иннокентий.

– Ага, - легко согласилась девушка, - как скажете.

Пока Иннокентий дремал, Олеся наслаждалась игрой актёров. Конфуз случился во время того самого монолога Нины Заречной, о котором она упоминала в начале спектакля. Иннокентий проснулся и начал хохотать.

– Ты чего?
– Олеся прижимала палец к губам, призывая парня успокоиться и не мешать зрителям, которые уже недовольно заворчали в его сторону.

– Блин, что она несёт?! Какие, нафиг, рогатые олени? Я, чё, блин, в цирке?! Молчаливые рыбы. Олени рогатые.

Олеся согнулась, зажав ладонью рот. Нет, с монологом Нины всё было в порядке, как и всегда, но монолог Иннокентия...

Нервные зрители уже шикали и на неё. Поняв, что ещё вот-вот, и она разразится громким хохотом на весь зал, Олеся схватила жениха за рукав и поспешила к выходу.

Молодые люди выскочили в фойе.

– Ты чего, с ума сошла?
– недоумевал Кеша.
– Куда так рванула? Чё ржешь? Из-за оленей?

– Да, - кивнула девушка, - очень монолог смешной.

– Ну, я бы так не сказал, - хмыкнул Иннокентий, - тоска смертная. Лучше б на «Факеров» сходили. Может, в буфет? Пивка хлебнём, ну или что ты там пьёшь - кофе свой?

***

Вечером Олеся заварила в кружке чай и задумалась. Она вспоминала выходной, Валентина в тапочках на полступни, и отчего-то грустила. Ей хотелось поговорить с ним. О чём? Неважно.