Ночь Охотника
Шрифт:
А Громфа было нелегко удивить.
В тот день он покинул Гонтлгрим, наказав Тиаго быстрее прийти по зову Верховной Матери Квентл и оставить в живых девушку Далию. Без ведома Ксорларринов, кроме Береллип, которая ему поклялась хранить тайну, Громф не взял с собой проницателя. У Метила еще осталась здесь работа.
Громф не ожидал, что Тиаго в ближайшее время вернется домой, ибо, конечно, архимаг знал, что подлый маленький Равель Ксорларрин шпионил за ним, и, вероятно, узнал, некоторое из того, что разгласила Далия в отношении последнего места, где она видела Дзирта До'Урдена. Вероятно, Равель уже сговорился с Тиаго пойти и сразиться с бродягой.
Быть по сему, решил Громф, ибо это не его игра, а игра Ллос и Верховной Матери Квентл. Он хорошо сыграет свою роль, и не более того.
Он едва вернулся в свои покои в Магике, а Далию только вернули в висящую клетку в Кузне Гонтлгрима, когда ударная сила Ксорларрин, во главе с Тиаго, Равелем, Джертом и Сарибель отправилась на охоту через тоннели в север.
Часть 3. Рифма истории
Даже в этом сумасшедшем мире, где магия работает в диких циклах и диких кругах, где орки появляются внезапно десятками тысяч, а пираты становятся королями, есть моменты ясности и предсказуемости, где узоры выравниваются в ожидаемые результаты. Я зову это рифмой истории.
Реджис пришел к нам, едва опережая действительно опасного врага.
Рифма истории, удобство предсказуемости!
Он очень изменился в этой второй жизни, наш друг хафлинг. Решительный, опытный, практикующийся с клинком, Реджис проживал свою новую жизнь с целеустремленностью, направленной на четкую задачу. И когда на наш бивак пришел лич, темной ночью в диких землях Скалистых гор, Реджис не сбежал. Нет, он призывал бежать нас, в то время как он продолжал пытаться сражаться со страшным чудовищем.
Но, несмотря на произошедшие с хафлингом изменения, все это повторилось вновь.
Рифма истории.
Я слышал, что эта истина часто упоминается среди разумных существ, особенно среди эльфов, и главным образом среди старейших из эльфов, которые видели восход и закат многих веков. Их мало удивляют даже бурные события как Смутное Время и Магическая Чума, ибо они много раз слышали рифму. И эта ожидаемая действительность особенно касается взлета и падения королевств и империй. Они следуют курсу, оптимистичного подъема, восхождения через великолепные возможности. Иногда они получают там сверкающие драгоценности в периоды предшествующие завершению, возвышенность Миф Драннора, слава Глубоководья, и да, я бы добавил возрождение Клана Боевого Топора в Мифрил Халле. Это обещание и надежда.
Но колеса цикла катятся вперед и слишком часто, падение также предсказуемо, как взлет.
Действительно ли это стремление или слабость разумных рас, интересно, что приводит к этому циклу, этим взлетам и падениям культур и королевств? Столь многие начинают с благими намерениями и грандиозными надеждами. Новый путь, новый день, яркий восход солнца, и тысячи других обнадеживающих клише...
И все без разбора, по-видимому, начинают загнивать и тогда появляются злодеи, посредством алчности или властолюбия. Как червоточины на бутонах, они находят свой путь в любом правительстве. Находят лазейки в законах, используют кодексы в своих интересах, находят свои сокровища и обеспечивают свое благополучия за счет всех остальных, и всегда обвиняют беспомощных, которые не имеют права голоса и не могут обратиться за помощью. Чернорабочим они кричат, «Берегитесь кровопийцы!» а кровопийцы это немощные, забитые пожилые люди.
Так что они преломляют и искажают саму реальность, дабы защитить свои товары, и все же, они всегда в опасности, поскольку это вернейшая рифма истории, ибо если кража будет совершена, это будет крахом, и в этом крахе дворянство падет растоптанным.
И страдание с болью будут пировать на полях, в море и в лесу, на батраках и крестьянах, рыбаках и охотниках, и на тех, кто сеет и на тех, кто ест.
Я боюсь, что рифма истории зловеща, звон, как клаксон предупреждения, быстро становящийся далекой памятью, или даже сказкой, в то время, как новые червоточины появляются на их бобах и праздниках.
Не всегда случается так, но слишком часто. Именно моя надежда на что-то новое, лучшее и прочное, привела к Договору Ущелья Гарумна, пути, который я собираюсь оплакивать.
И поэтому я должен быть унылым.
Но, нет, отнюдь нет, ибо я был свидетелем божественной справедливости и благословлен вернейшими друзьями и семьей, о которой только можно мечтать. Мы идем с открытыми глазами и открытыми сердцами, Друзья Мифрил Халла, и прекрасно знаем о рифме истории, и решили, что эти печальные ноты уступят триумфальному такту и спокойным мелодиям надежды и справедливости. Мир хаос, а мы порядок.
Мир тень, но мы исполнены решимости блистать словно свет.
Однажды, не так давно, я должен был уговаривать своих бывших спутников на добрые дела и бескорыстные поступки; теперь меня окружают те, кто ведет меня к тому же самому.
Ибо даже нередко темная истина рифмы истории не может сокрушить непоколебимую уверенность в том, что есть что-то большее и лучшее, сообщество для всех, где кротким не нужно бояться сильных.
Мы найдем свой путь, и те ничтожные рифмы найдут диссонирующие ноты, как с этим личем, которого привел к нам Реджис, это существо, Темная Душа, считало, что сильнее нас.
Ибо это было частью игры, и если бы мы внимательно присмотрелись к нашему другу хафлингу, мы бы вспомнили правду Рамблебелли, тот же Реджис когда-то давно навел на нас тьму, которая тогда была Артемисом Энтрери (тогда была, я говорю!).
И таким образом, мы теперь смотрим внимательнее, ибо в Реджисе есть нечто такое, аура, быть может, манеры, или готовность рискнуть, часто по-глупому? Что может привести к беде.
Быть по сему; возможно, как говорится в старой поговорке, это часть его очарования.
Он тянет акулу к ее гибели, говорю я.
Глава 15.Дом Домов
– Ну, эльф, если у тебя есть какие-либо идеи, теперь самое время их выложить, - Бренор сказал Дзирту, когда они сошли с лодки из шляпки гриба на небольшой грязный берег перед подземной стеной замка и открытым дверным проемом Гонтлгрима. Вся эта большая пещера была слабо освещена лишайниками, а вокруг импровизированной лодки, еще и легким светом от заклинания, которое Кэтти-бри наложила на маленький камень, что она подобрала перед входом в длинный тоннель, ведущий к этому месту.
Вульфгар крепко держал судно одной сильной рукой, используя другую, как перила, дабы помочь его спутникам выбраться. Когда Бренор подошел к переднему краю плота, огромный человек легко поднял его и перенес на сухую землю.
Качая лохматой головой, Бренор оглянулся на него.
– Ты столь же силен, как в прошлой жизни, - пробормотал дворф.
– Когда я видел Пвента, в пещере давно, он был разумным, - Дзирт ответил дворфу.
– Может быть, в нем осталось достаточно от Тибблдорфа Пвента, чтобы уговорить его пойти к жрецу, который облегчит его боль.
– Сомневаюсь, - промолвил Бренор.
– Пвент был переменчивым, когда я видел его, приветствовал и рычал, иногда друг, иногда монстр. Он держал себя в руках, из уважения ко мне и моему трону, я полагаю, но едва-едва.
– У меня есть свиток, - сказала Кэтти-бри, когда Вульфгар своей сильной рукой ее тоже перенес на берег. – И Реджис дал мне это. – Она достала маленький сапфир.
– Небольшой острог, по сравнению с тем, в который ты заключила лича, - промолвил Бренор.
– Это сработает?
– спросил Дзирт.
– Это лучшее, что я имею, - ответил Реджис, отталкивая протянутую руку Вульфгара и легко спрыгивая с лодки. Он стряхнул песок и воду со своей нарядной одежды и поправил штаны.
– Тогда, если это нужно сделать, это нужно сделать, - решил Бренор.
Эти четверо пошли вперед, продолжая болтать, но Вульфгар не присоединился к ним и едва ли прислушивался. Со своей немалой силой он вытащил плот из шляпки гигантского гриба с воды на берег, затем поспешил догнать своих спутников, когда они вошли в великий верхний зал Гонтлгрима.
Это место было спроектировано не так, как Мифрил Халл, Вульфгар сразу отметил, что первая комната была действительно огромной, в отличие от многочисленных туннелей, которые вели к каким-то значимым камерам в Мифрил Халле. С другой стороны Дзирт описал этот первый зал как венчающий драгоценный камень верхних уровней Гонтлгрима. Несмотря на эти очевидные различия в архитектуре, варвар не мог избежать чувства дежавю, столь же сильного ощущения, как и любая память, что он уже был актером в этой пьесе прежде. Он отчетливо вспомнил тот давний день, когда труппа впервые вошла в Мифрил Халл, когда Бренор пришел домой.
Вульфгар почувствовал укол под колено, эта боль была лишь в воспоминании, он знал, ибо в том приключении в совершенно другом теле его ударила когтистая рука тролля.
Но это место пахло для него также, словно призраки мертвых дворфов оставили реальный запах, и его разум прыгнул на десятилетия назад, в другое место, время, и даже тело.
Он отогнал воспоминания, вернувшись в настоящее время. Дзирт, Кэтти-бри и Реджис стояли у стенки камеры прямо справа от двери. Кэтти-бри сотворила больший волшебный свет, осветив область более ярко, и Вульфгар заметил изможденный труп, высушенное тело женщины, раздетое догола и жестоко растерзанное.
Кэтти-бри благословила его и окропила святой водой, и только потому, что Вульфгар вспомнил историю Бренора о его визите сюда и ужасную судьбу спутников дворфа. Кэтти-бри удостоверилась, что она никогда не станет нежитью, хотя, казалось бы, с тех пор как ее убили вампиры-дроу, прошло много месяцев.
Вульфгар посмотрел на Бренора, дворф медленно, будто в трансе, шел к большому трону на возвышении, возможно, отсчитывая долгие шаги от передней стены. Бросив последний взгляд на трех остальных, и бегло осмотрев большую камеру, варвар поспешил присоединиться к своему приемному отцу.
– Трон Дворфьих Богов, - пояснил Бренор, когда подошел Вульфгар. Дворф потирал полированную ручку великолепного сиденья, поглаживая ее, словно это было живое существо.
– Я садился на него трижды, дважды получил благословение, а один раз был отброшен.
– Отброшен?
– Да, - признал Бренор, глядя на него.
– Когда я думал отказаться от нашей задачи и отбросить свою клятву богине моей девочки. Я шел не в Долину Ледяного Ветра, мальчик, а направлялся домой.
– Отказаться от Дзирта, ты имеешь в виду, - сказал Вульфгар, когда подошли трое других.
– Ага, - промолвил Бренор.
– Я забыл свое слово и убедил себя свернуть с намеченного пути. «В Мифрил Халл», сказал я себе! Ба, но это кресло убедило меня в обратном!
– Трон отверг тебя?
– спросила Кэтти-бри.
– Я отлетел на другой конец комнаты!
– воскликнул Бренор. – Ага. Отбросил меня и напомнил о моем месте и сердце.
– Сядь на него сейчас, - предложил Вульфгар, и Бренор взглянул на него с любопытством.
– Ты считаешь, что идешь верным путем, к Пвенту, а затем к себе домой, - объяснил Вульфгар.
– У тебя есть сомнения?