Чтение онлайн

Это был Байерле, «сосед снизу». Герда не дыша уставилась на него.

— Добрый-предобрый вечер, мой прекрасный цветок! — Во время этого столь изысканного приветствия он галантно поднял с пола два пакетика, которые Герда уронила от страха. Но тот, в котором была кружка для Бернда, она, к счастью, удержала.

— Так, значит, это вы преследовали меня от метро? — немного успокоившись, но не скрывая досаду, спросила Герда.

— Я? Нет, что вы. Просто шел с места для парковки, вот там, напротив, махал вам даже рукой, но вы не заметили: видно, о чем-то крепко задумались. А может, не хотели видеть меня? Избегаете… Ах, Герда — Байерле вдруг схватил ее руку и стал неистово целовать, затем так шумно вздохнул, будто его сердце разрывалось от любви.

У Герды сперло дыхание, и она беспомощно уставилась на парня: еще никто никогда в жизни не целовал ее руку, а теперь сразу «с таким перебором»! Она хотела что-то сказать, но была так сбита с толку, что слова застряли у нее в горле.

Герда отняла наконец руку, вставила ключ, открыла дверь и вдруг почувствовала, как ее бедра охватили его жадные ищущие руки.

Это было неслыханно — этот парень вздумал хватать ее за зад! Беременную, так преданную семье, мужу! То, что сейчас произошло, было для нее просто непостижимо! Как в шоке!

Она резко обернулась, хотела врезать наглецу, да так, чтобы у него глаза повыскакивали, чтоб навеки зарекся трогать чьи-то зады, кроме собственного! Но не успела осуществить этот замысел: из темноты на Байерле обрушилась какая-то фигура, схватила его и повалила на землю.

Герда так испугалась, что испустила страшный крик. В голове промелькнула картина одна ужаснее другой: убийство, изнасилование, разбой, поджог. Она уже было бросилась бежать звать на помощь, как Байерле удалось сбросить с себя нападающего и Герда смогла увидеть его лицо.

— Бернд! — заорала она. — Господи, что ты делаешь? Ты с ума сошел!

Она попыталась, встав между мужчинами, заставить их прекратить это безобразие, но каждый раз, когда пятился Байерле, начинал наступать Бернд, и наоборот.

— Ах ты дерьмо! Сопляк паршивый! Да как ты смеешь приставать к моей жене?

— Бернд, пожалуйста, оставь его наконец! — умоляла Герда.

— Ах, тебе надо, чтоб я «оставил»? А я так не считаю. Я раздеру в клочья эту дрянь, выброшу на помойку этого грязного приставалу! — орал Бернд.

Схватил Байерле обеими руками и стал мотать его, как белье в стиральной машине. Затем Бернд снова оказался наверху и собрался было двинуть ему так, чтоб у того запели в голове ангелочки.

— Не делай этого, Бернд! — заклинала Герда. — Ты лишь принесешь всем нам несчастье… — Вдруг она широко раскрыла глаза, схватилась за живот и от боли закусила губы. — Ради Бога, Бернд! Бернд! У меня начинается! — как безумная закричала она. — Понимаешь?! Сейчас роды пойдут, вызывай «скорую»! Быстрей! — стонала она. — Уже воды… Здесь, за углом, телефон. Ну, беги же!

Бернд рванул туда, а Байерле, проявив изрядную трусость, сбежал, оставив Герду одну.

— И все из-за этого сексуально озабоченного стервеца, — прошептала она. — За это избить его мало!

Семь минут спустя прибыла «скорая», а через 58 минут появился ребенок. Это была девочка, и Герда, сияя от счастья, приняла ее на руки.

— Ее зовут Ирина, — заявила она Бернду тоном, не допускающим возражений. — И фрау Мартуссен будет ее крестной матерью.

Бернд согласно кивнул и осторожно поцеловал в щечку, затем взял ее руку и пожал так крепко и нежно, словно хотел сказать, что все уже кончено, что ребенок, слава Богу, здоров и что душа у него поет.

— Герда… — начал он и запнулся, видно, искал подходящие слова, и, если она не ошибалась, на глазах у него выступили слезы. — Знаешь, последние недели я не раз следил за тобой и заметил, что ты заходишь в тот дом! Встречаешься с этим мерзким дерьмом! — Бернд даже кулаки сжал от вновь охватившей его ярости, и ему стоило усилий взять себя в руки. — И тогда я понял, как сильно тебя люблю.

Прошу тебя, Герда, не оставляй меня. Знаешь, я не всегда умел доказать тебе это.

Герда изумленно слушала его, а про себя складывала… два плюс два. Ясно, что Бернд уже давно следил за ней и в самом деле поверил, что квартира Тины была предназначена для ее «тайных свиданий». И когда он увидел, как прижимались губы Байерле к ее руке, а руки обхватили ее зад, то как было не поверить, что этот тип и есть ее любовник!

Герда прямо-таки обомлела: она и какой-то любовник! И Бернд в это поверил. Она даже не знала, смеяться ей или плакать. Герда была, однако, достаточно умна, чтобы не сделать ни того ни другого. И даже не стала заверять его, что никогда в жизни не намеревалась расстаться с ним.

Бернд расценил ее молчание как невольное признание его правоты и продолжал обличать:

— Шестнадцать лет — ты только подумай! — напоминал он. — К тому же у нас четверо детей. И как можешь ты все это ставить на карту? К тому же ты мне так нужна. Разве плохо прожили мы с тобой это время?

Наконец Герда прервала его:

— О нет! — ринулась в атаку Герда. — Дерьмовое это было время с тобой. Даже очень. О такой «супружеской жизни» с тобой, как раньше, уже не может быть и речи!

Наступила такая тишина, что слышно было тяжелое, прерывистое дыхание Бернда.

— Ты и в самом деле хочешь меня бросить и уйти к этому типу?

— Нет, — прервала она его, прежде чем он снова разразился своими разоблачительными тирадами. — Нет, я от тебя не уйду. Но я поставлю некоторые условия…

Бернд словно оцепенел: условия? Что стало с его постоянно покладистой, заботливой Гердой. И вот тебе — эти нелепые порывы к свободе, эти приемчики, с помощью которых добропорядочные, послушные жены превращают своих мужей в тряпки…

— И что за условия, что за требования? — спросил он, совсем обессилев.

— По воскресеньям я буду иметь право выспаться, а ты будешь готовить завтрак для детей. После обеда будешь проводить время с ними, вместо того чтобы весь вечер сидеть у «ящика». И один раз в неделю у меня свободный вечер, чтобы встречаться с моими подругами. Кроме того, мы поищем стиральную машину-автомат, которая сама все делает.

— И это все? — набычившись, спросил он, но Герда уже не в силах была продолжать дискуссию и просто выжидательно буравила его взглядом. — Хорошо, — выдавил он, наконец.

И Герда внутренне возликовала: несмотря на свою вечную раздражительность, Бернд, если что-то решит, уже не отступится. Уж что-что, а свое слово он привык держать — как убежденный человек чести.

А Бернд… стал играть при этом с пальчиком маленькой Ирины, продолжая что-то мучительно обдумывать. Но потом, видимо, решился задать жене последний вопрос: