Чтение онлайн

В том, что Бекхем негодяй, сомневаться не приходилось. А жизненный опыт подсказывал, что негодяи проявляют истинное лицо, после того как выпьют лишнего.

Гейбриел изложил Вику эту часть плана и приказал за обедом щедро поить гостей шампанским. Тот, конечно, недовольно закатил глаза, однако вечером принц заметил, что лакеи вьются над бокалами, как пчелки над душистыми цветами.

Эффект не замедлил проявиться за его собственным столом. Арабелла, томная дочь леди Дагобер, перестала бросать на него тоскующие, хотя и нерешительные взгляды и полностью переключила внимание на молодого лорда Портриджа, который сидел по правую руку от нее. К четвертой перемене блюд молодая особа очаровательно порозовела и до такой степени осмелела, что слегка прислонилась к плечу соседа.

Сама же леди Дагобер приобрела ярко выраженный красновато-коричневый оттенок, но продолжала сидеть безупречно ровно.

А блюда, как и шампанское, неуклонно прибывали. Постепенно графиня ослабила корсет — разумеется, в метафорическом смысле — и поведала принцу витиеватую историю о больной тетушке, проживающей в Танбридж-Уэлс.

— Болезнь, — заключила графиня, — не имеет права на существование. Тетушка превратила недомогание в привычку, а я подобный подход решительно не одобряю.

Взрывы смеха, то и дело доносившиеся из-за стола Кейт, подсказывали, что там беседа развивалась намного живее. Гейбриел бросил на нее взгляд и заметил, что Хатауэй бесцеремонно склонился над ней и заглядывает в декольте.

На лице его высочества появилось выражение ярости. Леди Дагобер заботливо осведомилась, не спазм ли у него случился.

— Моя тетушка, — доверительно сообщила она, — заявила, что у нее спазмы случаются регулярно, в конце каждого часа. А я в ответ пообещала, что в таком случае она непременно умрет от апоплексического удара ровно в полдень.

— Очевидно, можно предположить, что родственница не послушалась? — уточнил Гейбриел.

— Я всего лишь хотела помочь: ведь если спазмы не вызывают апоплексию, то незачем обращать на них внимание.

— Меня крайне интересует один из гостей. — Принц отважился бросить тетушку из Танбридж-Уэлс на произвол судьбы. — Вы, дорогая леди, знаете в Лондоне всех и каждого. Хотелось бы услышать ваше мнение о лорде Бекхеме.

Доверительный голос и призыв к сплетне подействовал на леди Дагобер так же, как действует на собак кусок сыра.

— Во-первых, он племянник герцога Фестикла, как вы и сами, должно быть, знаете.

— Фестикл? — задумчиво переспросил принц. — Что ж, имя, пожалуй, подходящее.

— Подходящее? Не понимаю, о чем вы, ваше высочество, — удивилась леди Дагобер и тут же добавила: — Но он очень вульгарный. Я с этим молодым человеком не знаюсь.

Цель близка!

— Мое мнение точно такое же, — поддержал принц, пренебрегая тем обстоятельством, что еще ни разу не встречался с Бекхемом лично. — Есть в нем что-то сладострастное.

— Настоящий хулиган, — вынесла приговор графиня и поправила тюрбан, который поминутно грозил упасть в тарелку с лососем. Всякий раз, как дама склоняла голову, огромный бриллиантовый полумесяц на белом шелке норовил воткнуться принцу в щеку.

— Не приведете ли пару примеров недостойного поведения? — Гейбриел заговорщицки улыбнулся, показывая, что умеет хранить секреты.

— Ни за что не подпустила бы негодяя к своей дочери, — заявила графиня, воинственно проткнув лосося вилкой. — По его милости разрушилась не одна репутация. Рядом с этим человеком молодым леди грозит серьезная опасность.

— Дурная шляпа, как любит говорить ваш герцог Йоркский, — подсказал принц.

— Не знаю уж, как там у него со шляпой, — продолжала графиня, следуя собственной нерушимой логике, — но со светскими особами он обращается как со шлюхами. Конечно, некоторые молодые леди ведут себя отнюдь не так, как положено. — Она замолчала.

— Но так случается во всем мире, — подбодрил Гейбриел.

— И все же, если бы мне пришлось стать молодой и глупой, да еще и держаться подобно девице легкого поведения, которой я никогда не была, то только не рядом с ним, если вы понимаете, что я имею в виду.

— Разумеется, понимаю, — кивнул его высочество. — Вы чрезвычайно проницательны, миледи.

Графиня взглянула на него с подозрением.

— Континентальная лесть, — сурово заключила она и подозвала официанта. — Заберите лосося, больше не хочу.

— Еще шампанского, — распорядился принц. Ему захотелось узнать, на каком по счету бокале леди Арабелла упадет в объятия лорда Портриджа.

После того как большинство гостей нетвердой походкой покинули столовую, а тех, кто не смог выйти самостоятельно, лакеи вывели под руки, хозяин замка разыскал Бекхема в бильярдной.

Молодой человек стоял, прислонившись к стене, и следил, как Тулуз с математической точностью уничтожал Димсдейла, или Элджи, как называла его Кейт. Тулуз оказался одним из немногих, кто сумел устоять в захлестнувшем столовую бурном потоке шампанского.

Появление принца вызвало всеобщее смущение: наблюдавшие за игрой зрители зачем-то принялись одергивать сюртуки и поправлять бриджи, как будто хозяина заботило состояние их костюмов. Тулуз на миг поднял голову и коротко поклонился. Элджи не без труда последовал примеру соперника. Оставалось лишь надеяться, что игра идет не на деньги.

Гейбриел лично приветствовал каждого из джентльменов: добродушного лорда Дьюберри с вечной сигарой во рту, Лео — мужа Генри, лорда Роута, — со столь же неизменным бокалом шампанского в руке, но при этом державшегося вполне уверенно, и, наконец, Бекхема.

Оказалось, что подбородок у Бекхема отсутствовал. Полностью.

Шея плавно переходила в прикрытый усами рот и далее в широкий лоб, который в иных условиях можно было бы назвать красивым. Из-за отсутствия подбородка голова напоминала кеглю. На вид Бекхему было около тридцати лет. Пах он примерно так же, как пахнет животное под сложным названием «африканская циветта», а усы красил в рыжий цвет. Очевидно, яркая растительность служила для расширения нижней части лица, однако убедительного эффекта все равно не получалось.

Гейбриел подумал, что, обозвав обидчика жабой, Эффи проявила немалое великодушие, и улыбнулся гостю примерно также, как мангуст, должно быть, улыбается кобре перед нападением.

— Когда же приедет ваша суженая? — поинтересовался Бекхем.

— Хочется верить, что к балу успеет, — съехидничал Тулуз, старательно вытирая кий. — Зато все цветы Англии уже в сборе, к услугам его высочества, и не сдадутся до тех пор, пока не увидят невесту собственными глазами. На нас, бедных, никто даже внимания не обращает.