Чтение онлайн

– Ах ты, гадкая лягушка!
– Скучун, протирая глаза и встряхиваясь, сбросил последние чары наваждения.
– Говори, куда спрятал Ксюна!

– Так я тебе и сказал! А найдешь - и не узнаешь ее!

Большой Жомб, сбросив маску добродушия и свирепея на глазах, с пеной у рта наступал на Скучуна, сжав лапы в цепкие кулаки. Перед Скучуном тряслась от гнева распухшая, шипящая, студенистая бородавка.

– Мерзкая слизь!
– Скучун напружинился и распушил свою зеленую кисточку. Его хвостик метался и стучал по полу, словно боевой барабан. Прыжок! И Скучун - мангустой на змею - бросился на Большого Жомба. Он опрокинул его прямо в распахнутую пасть буфета, и звон бьющегося хрусталя сопроводил падение жирного тела. Скучун, задыхаясь, захлопнул створки и привалился к ним всем телом. Хруст, звяканье и стук слышались изнутри.

– Ключ! Где-то должен быть ключ! А, вот он!
– Ключ от буфета лежал на овальном столике за канделябром, что так чувствительно напомнил о себе...

Скучун запер дверцы буфета, сотрясаемого возней и ударами изнутри, и кинулся прочь. Он скакал по мебельным закоулкам, проворный, точно белка, торопясь поскорее найти Ксюна. И чудилось, что кресла на гнутых ножках и горбатые диваны, оскалившись, неслись за ним вскачь...

Скучун выбежал в залу, ослепившую его фейерверком бриллиантов Зодиака, побежал, закружился, заплутал меж колоннами и, обессилевший, бухнулся у радужного ручья.

– Ксюн! Где ты? Почему тебя нигде нет? Как найти тебя?

– Иди за нами... Следи за нами... Тише... Тише... Молчи. Не произноси ни слова... Слова здесь гибнут... Здесь все мертво, все ложно. Одни мы живы. Мы живые и движемся по воде, защищаясь водой от времени наваждений... Тише, Скучун... Иди...

Скучун услышал прозрачный лепет. Лепетали лиловые лепестки. То фиалки, в молчании плывущие по ручью, прожурчали для него тихим шелестом. Печальные, плыли они. Печальные и таинственные. Многое знали, о многом молчали. Исполненный надежды, Скучун двинулся вслед за ними по течению ручья.

Глава IV

Ручей путешествовал, петляя по зеркальным залам дворца. Скучун семенил вдоль берега, и загадочные перламутровые отблески прозрачной воды заглядывали ему в лицо. Вот еще поворот, еще - и огромный дубовый шкаф, как будто грот, возвышавшийся над ручьем, преградил дорогу... Его дверца была чуть приоткрыта, и в зеркале Скучун увидал прелестную девушку, дремавшую в кресле-качалке.

– Кто это?
– Скучун замер от странного предчувствия.
– Нет, не может быть! Она ведь совсем другая...

– Тихо, Скучун, - прошелестели фиалки, - ты не ошибся. Это твоя подруга. Только не ходи туда, к ней, за створку... Окликни ее отсюда.

– Ксюн! Ксюшечка! Это я, Скучун! Что с тобой? Ты была не такая, ты не можешь быть такой... ты ведь совсем еще маленькая... Очнись, Ксюн! Нам надо бежать. Я запер Жомба, но он обязательно выберется. Очнись скорей, не бросай меня одного... пожалуйста!

Тик-так... тик-так...
– качалось гибкое кресло. Дрема и тяжесть жемчугов... Дрема в меховом уюте... Дрема наваждения!

– Кто там тревожит меня? Ступайте прочь Красота моя не терпит беспокойства. Ах, как хороша я! Хороша...

– Скучун, - затрепетали на воде фиалки, - она не узнает тебя. И не узнает теперь никого, даже маму... Она не помнит себя, потому что душа ее потерялась. Чары Большого Жомба приманили душу Ксюна, и та покинула ее. А ты должен спасти своего друга.

– Но я не умею... Как мне помочь Ксюну, подскажите, фиалки...

– Ах, этого мы не можем. От волнения мы теряем цвет, а цвет - это наша душа... Мы указали тебе путь, Скучун, и, быть может, укажем еще многим заплутавшим путникам. У каждого свое предназначение, ему нельзя изменять. Мы только выводим на дорогу, а идти по ней надо самому, без провожатых... Иди своим путем, Скучун, у тебя прекрасный путь... Прощай!
– Фиалки, описав неслышный круг, погрузились в воду и исчезли.

Дверь шкафа с тяжелым скрежетом качнулась на петлях. Застывшее виденье в кресле чуть дрогнуло...

– Что же делать? Кто поможет? Какая она стала самовлюбленная и безжалостная!..
– Скучун закрыл глаза, сжался в комок, обхватив голову лапками. Он тихонько раскачивался из стороны в сторону и бормотал:

– Опять я один остался... Но я не верю, что Ксюн сама покинула меня. Она просто не сумела выстоять перед искушением - она ведь совсем еще маленькая девочка... Бедная Ксюн! Я не знаю, как вернуть тебя. Душа так болит от страха за тебя, что не хочется больше плакать. Вот и не буду! Не стану больше хныкать... Личинка, дорогая Личинка, похищенная радость, я связан с тобой какой-то невидимой нитью и чувствую, что ты где-то рядом. Услышь меня, я твой друг! Неужели ты оставишь нас с Ксюном без ответа? Откликнись...

Скучун сам не понимал, отчего в нем поднялась волна сил, горячая и светлая, и теперь ясно знал, что он на верном пути... Легкое дуновение коснулось его щеки. Потом еще и еще... Он открыл глаза, выпрямился. Словно ожившие орхидеи, порхали перед ним лазурно-синие бабочки!

– Бабочки, синие бабочки, спутницы Личинки! Ксюн, мы спасены, мы нашли ее, слышишь, она где-то рядом!..

Скучун ошалевший от радости, принялся скакать по берегу ручья, смеясь и плача одновременно. Он зачерпнул пригоршню свежей воды и погрузил в ладони мордочку, потом фыркнул, закашлялся, принялся пить жадно и ненасытно, будто первый раз в жизни! Он брызгался и плескался, словно крошечный зеленый слоненок, а бабочки резвились вокруг.

Но вот, не рассчитав, Скучун не удержал равновесия и с шумным всплеском ухнул в воду.

Целый водопад брызг пролился из ручья на дверцу шкафа и, оттолкнув ее, обрушился на спящую красавицу...

Вскрикнув, она вскочила, мокрая с ног до головы, теряя треснувшие нити жемчуга, аметисты, и меха, сползавшие к ногам облезлой тряпочкой!..

– Ксюн! Ксюн!
– Скучун помчался к ней, переваливаясь по колено в воде, словно гадкий утенок.
– Ты живая, ты настоящая, какая радость!

Ксюн, совершенно опешившая и сонная, молча отряхивалась, когда налетевший Скучун, сбив с ног, стал окунать ее в воду.

– Вот так! Промокни еще! Эта вода - спасение, я понял, понял, это она разметала чары, растворила туман. Эта вода - живая, добрая. Ксюн, Личинка где-то тут, с нами... Смотри, всюду синие бабочки!

– Ой, Скучун, миленький! Что-то случилось со мной! Голова чугунная и душа болит... А все тело ноет как-то странно, будто и не мое... Что же произошло со мною?

– Потом, Ксюн, потом! Надо поскорей выбираться отсюда. Обсохнем по дороге. Давай руку, идем!

И, помогая друг другу, маленькие друзья отправились вперед по течению ручья.

В этот миг запертые дверцы королевского буфета с треском лопнули, раскрошившись в щепки, и оттуда весь в мыле пулей вылетел Большой Жомб.

Глава V

Ручей становился все шире. Перламутровые раковины, выстилавшие дно, похрустывали под ногами. Стало холодно. Ксюна знобило, и очень хотелось есть.

– Интересно, что сейчас там, в Москве, утро или вечер? Бедные мои родители! Наверное, с ума сходят...

– Сходят, конечно. Но мы же ведь не нарочно... Так получилось Вот уж чего мы не хотели, так это... ой! Что это?