Чтение онлайн

– Сашуля, от меня случайно ничем таким не пахнет?
– возобновила женщина беседу.

– Вроде нет.

– Помойка проклятая... Я как пришла, руки мыла, мыла. И все равно кажется, что воняет.

Причем здесь помойка? Мальчик дожевал, не чувствуя вкуса - то, что оставалось во рту, - затем спустил на пол почти полную тарелку. Женщина встревоженно привстала:

– Тебе нехорошо?

Он молча помотал головой.

– Ты так жутко бредил, когда просыпался, что я чуть обед не уронила. Знаешь, что ты мне сказанул? "Я, - говоришь, - убил этого умника".

Мальчик неподвижно смотрел в потолок. И больше никуда. Взгляд влево, взгляд вправо - считать попыткой к выяснению отношений.

– У меня детектив придумался, - устало объяснил он.
– Сам собой, честное слово. Перед тем, как я заснул. Ты мою фразу неправильно сказала, надо было: "И тогда я убил этого умника." Этой фразой заканчивается. На последней странице тот, который расследует хитрое убийство, разоблачает главного героя, который якобы просто наблюдает. Но, как назло, в этот момент они в квартире одни. Вот и все.

– Что за убийство?
– честно заинтересовалась женщина.

– Кто-то вызвал милицию, сказал, что в одной квартире непонятный шум. Милиционеры приехали, стали трезвонить в дверь и одновременно убили хозяина квартиры. Потому что хозяина сначала усыпили, а потом привязали к нему провода от электрического звонка. В конце выяснится, что это главный герой и вызвал милицию... А называется "Тайны электричества". Записать надо, забуду...

Она вздохнула - о чем-то своем, невысказанном:

– Электричество... Уникальный ребенок, зачем я тебя разбудила, дура? Спал бы, видел бы свой детектив...

Замолчала.

Да, она зря меня разбудила, - кивнул мальчик потолку.
– Как теперь спросить ее? Как решиться? Какой наводящий вопрос отыскать?.. Потолок, увы, не мог предложить ничего конкретного.

– Ты что-то сказал?
– напряглась женщина.
– Губами странно шевелишь.

– У Игоря повесть напечатана.

– Ну и что?

– Дядя Павел раскопал, что это майор ему помог напечататься, вот и отомстил предателю. Но ведь Игорь не знал ничего...

Женщина сразу поняла. Потому что дернулась. Потому что застонала.

– Это я виноват, - продолжил мальчик, страдая.
– Зря я тогда рассказал...

– Ну что ты такое сочиняешь, Сашенька, ты-то в чем виноват?
– на мгновение она прижалась к партнеру по тахте.

– Это я рассказал Игорю идею про болезнь, - объяснил тот.
– Ну, когда человек не может не красть, постепенно сходит с ума, а потом начинает убивать. Еще в пятом классе. Мы тогда с одним корешом все время в гардероб бегали, значки с чужих пальто снимали, по карманам шарили. Прямо зараза какая-то на нас напала, не остановиться было. А он взял и повесть написал.

– Подожди...
– женщина даже привстала от удивления.
– Значит, "Клептоманию" придумал ты? Не Игорь?

Она села, обхватив руками колени. Она взглянула из-под челки, склонив голову на бок. Невообразимо красивая. Оттого, наверное, что кровоподтек был на другой стороне лица.

– Почему не Игорь? Он сюжет закрутил - супер! И про Библию тоже он идею нашел, между прочим.

Мальчик упорно держал взгляд в вертикальном положении.

– А остальные его вещи кто придумал? Например, "Систему управления", она мне больше всего нравится.

– Я ему только про башню рассказал, честное слово. Будто внутри кругом висят телекамеры, а люди жутко боятся, что за ними кто-то наблюдает, ведут себя по-дурацки, разговаривать нормально не могут. Потом оказывается, что телекамеры уже сто лет как не работают, потому что все, кто наблюдал, давно умерли, и специальный зал с телевизорами абсолютно пустой...

– Что я, повесть не читала?
– перебила женщина.
– Игорь-то здесь причем, не понимаю.

– Как причем! Это он сделал людей поэтами и поэтессами. И детективный сюжет про якобы самоубийство одного из поэтов... Он хорошо пишет, ты зря.

– Да я ничего, - она вдруг заразительно засмеялась, - просто я вспомнила, как Игорь эту повесть хвалил...

Нет, не смеялась она. Всхлипывала. Роняла слезы на покрывало, сотрясаемая прорвавшимся к зрителю чувством.

– Писатели...
– плакала она.
– Ну что за семейка ненормальная! Сплошные писатели, ненавижу писателей...

Нервно утерлась рукавом свитера и закричала:

– Ты почему не смотришь на меня!

Мальчик вздрогнул.

– Почему вы оба не хотите на меня смотреть! Почему, я тебя спрашиваю!
– отвернулась и сказала в висящий на стене коврик.
– Игорь в больнице. Когда он придет, не знаю.

– Как это, в больнице?
– прошептал мальчик.
– В какой в больнице?

– В "Скорой помощи", на Владимирской площади. Он под трамвай попал. Серьезные травмы. Хорошо, тетка успела сетку выпустить... и затормозила... иначе бы, сам понимаешь...

Он вскочил. "Все, конец", - подумал он, машинально нашаривая ногами тапки. Но всякое движение в груди временно замерло, и он упал обратно. Перед лицом очень кстати оказался мягкий бугор подушки - он ударил туда лбом и остался лежать, вгрызаясь зубами в складку на покрывале.

– Не надо, Сашуля, перестань!
– проплакала женщина сверху.
– Поздно, понимаешь, опоздала я...
– она сильно развернула его на спину и нависла над ним черно-белым лицом. Черной была левая половина лица, белым было все остальное. Струились пахнущие шампунем волосы. Он зажмурился.

– Ну ты же фантазер, писатель!
– раздался из тьмы ее голос. Сашенька, родной мой, отнесись ко всему, как писатель, прошу тебя. Представь, что все это не по-настоящему.

– Как это?
– спросил он - будто сквозь вату.

– Разве ты не чувствуешь, что такого в жизни не бывает? Какое-то нагромождение нелепостей, один к одному... Представь, что все это кем-то придумано, и сразу станет легче, вот увидишь.

Он разжал веки. Глаза у обнимающей его женщины были слепыми, безумными. Куда более безумными, чем закончившийся сюжет, куда более слепыми, чем небо над двором.

– Все это понарошку, договорились?
– попыталось улыбнуться черно-белое лицо.
– Игорь жив, и на том спасибо.

Мальчик затрясся под ней, холодея от ужасных догадок, и закричал. Закричал, отгораживаясь собственным воплем от засасывающего его безумия: