Ночь с адвокатом
Шрифт:
– Пятый, - отвечаю, прижимая маленькую сумочку к груди, будто щит.
– Ты слышал, что я спросила?
– Слышал, - отвечает, делая шаг ко мне навстречу.
– Почему убежала?
Что, решил давить своей харизмой? Как это в его духе.
– Вспомнила, что оставила утюг включенным, - отступаю назад, упираясь спиной в стенку лифта.
– Смешно, - ухмыляется он.
– А что за мужик сидел с тобой?
– Это не твое дело, адвокат, - он делает еще шаг, и практически прижимается своим телом ко мне.
У меня нет клаустрофобии, но сейчас я отчетливо понимаю тех людей, кто страдают в замкнутых пространствах. Мне кажется я начинаю задыхаться и всему виной мужчина передо мной.
– Я так больше не могу, - толкаю его в грудь, что есть силы, но ему хоть бы хны.
– Зачем ты все это делаешь? Тебе нравится со мной играть как с мышью? Ты понимаешь, что переходишь уже все границы приличий?
Максим кладет ладонь мне на затылок, фиксируя мою голову так, чтобы я смотрела вверх.
– Я так тоже больше не могу, мазахизм какой-то, - едва слышно отвечает, а я словно загипнотизирована, не могу отвести глаз.
– Я хочу тебя, Саша. Очень хочу. Скажи, что это взаимно?
Первая мысль, и я сейчас не буду вдаваться в то, что она правильная - кинуться к нему, и поцеловать, со всеми вытекающими, и будь, что будет. Но вот гордость, вперемешку со здравым смыслом кричит, что нельзя! Больно будет! Нет!
– Нет, - резко дергаюсь, насколько позволяет его захват.
– Хотите себе дальше, Максим Эдуардович.
Он отходит от меня, и смотрит так, будто не верит. Уж чего-чего, а этого адвокат, точно не ожидал.
– Нет?
– выгнув бровь, переспрашивает и я не могу не гордиться собой, что увидела эти эмоции на его вечно невозмутимом красивом лице.
– Нет, - уже звучит более твердо.
Молодец Саша, главное продержаться до конца. Мини-бар с мороженным и чипсами, всегда в твоем распоряжении. Пару дней поплачешь и пройдет, должно пройти.
Наконец-то двери лифта разъезжаются, давая мне возможность поставить жирную точку, что я, в принципе и делаю. Медленно выхожу, даже не обернувшись. Не знаю, на что он надеялся, но чувствую, что так будет правильно. Для меня так точно.
23.
Как только захожу в номер с силой захлопываю дверь, чтобы по звуку, можно было понять мое истинное отношение ко всему происходящему в лифте.
Я знаю, что он стоит в коридоре. Чувствую это.
Злость бурлит внутри. Что он себе думает, что если прижмет меня к себе, я расплавлюсь и резко все забуду? Ну, в чем-то он прав, конечно, его присутствие влияет на меня, я действительно была в шаге от того, чтобы ответить ему «да» и позволить случиться непоправимому. Но не так все должно быть. Это неправильно.
Мечусь по номеру, скидывая туфли в разные стороны и со злостью снимаю платье, будто оно в чем-то виновато.
Так нельзя. Этими качелями доведу себя до истерики, а там здравствуй нервный срыв. Черт. Кто бы подсказал, что нужно делать в таких ситуациях? Я как слепой котенок, хочу поверить в сказку, но реальность может оказаться невыносимо жестокой.
Громкий стук в дверь застает меня окончательно врасплох, когда я в одном нижнем белье пинаю подушку.
– Саша, - звучит его голос за дверью.
– Открой мне и давай поговорим?
Молчу, прикусывая нижнюю губу. Соблазн просто дикий, но если я поддамся и открою двери, он будет думать, что моя стойкость неправдоподобная.
– Саша, ты должна меня выслушать, - не сдается он и снова стучит.
– Уходи Максим, я ничего тебе не должна, - держись, не поддавайся!
Наступает тишина, а затем глухой звук, будто он прижался головой к двери. Хотя может мне и кажется.
– Саша, ты все равно уже проиграла, это вопрос времени, - после долгого, практически пятиминутного молчания, начал говорить он.
– У тебя не было бы шансов, ты понимаешь? Я хочу тебе помочь, вернее, я думаю, что смогу, но ты должна открыть эту чертову дверь и выслушать меня.
Это просто наглость, так искусно манипулировать, зная, что это для меня важно. Но я продолжаю стоять под дверью номера, прислушиваясь к каждому шороху, не в силах уйти.
– Почему ты не пошел на мировую? Ты же мог?
– стараюсь говорить так, чтобы мой голос не звучал слишком жалостливо, но видимо у меня плохо получается, по крайней мере, мне не нравится все это.
– Открой дверь, - снова просит.
– Саша я и правда больше так не могу, я постоянно о тебе думаю, ты поселилась в моей голове и это… в общем, меня это волнует.
– Ну, ничем помочь не могу, адвокат. Тебе просто не повезло. И потом, я не одета, уходи, - прикрываю руками грудь, будто он может видеть сквозь дверь.
Зачем я это сказала вслух? Звучит как кокетство.
– Я думаю, тем более нужно открыть, - смеется, гад. Смешно ему.
И тут я не выдерживаю его веселья, его наглости и самоуверенности, и не контролируя себя, резко открываю дверь, так, что он чуть не свалился внутрь. И только когда вижу его перед собой, и этот голодный, прости Господи, мужской взгляд, понимаю, что сглупила. Нужно было не выходить из берегов и оставаться хладнокровной, но меня так сильно обижает, что я вызываю исключительно сексуальный интерес, судя по его словам и похотливому взгляду - Максим просто хочет трахаться.
Да, мы женщины очень сложный механизм. Когда хотят от тебя только секса, ты паришься, потому что, желание вызывает лишь твое тело и никому не интересно, что у тебя там за внутренний мир. И бывает наоборот, когда слишком глубоко изучают твой внутренний мир, не замечая, что ты женщина, и не испытывая никаких плотских желаний.
Кстати, это еще хорошо, что кому-то вообще понадобился этот твой внутренний мир, а бывает же так, что мужчине вообще наплевать, как на оболочку, так и на содержание. Он просто преследует другую цель. Знать бы какую?
– Чего тебе надо?
– обнимаю подушку, которая не слишком много прикрывает, но все же, не так досконально заметно мое новое белье, молочного цвета.
Жуков медленно входит в номер, и легко закрывает дверь, отсекая нас ото всех, громким щелчком замка.
– Ты не слышал, что я сказала?
– чуть ли не топаю ногой, мне не нравится все это, но дверь же именно я открыла. Идиотка.
– Мне не нужны проблемы с тобой, Максим. Уходи.
– Ну, спешу тебя огорчить, у тебя не со мной проблемы, а с головой, - он снимает пиджак, отбросив его на комод в коридоре. Делает все так легко и непринужденно, будто сто раз вообще так делал.