Ночь с роскошной изменницей
Шрифт:
Подъездная дверь оглушительно хлопнула. Или ему от напряженного ожидания каждый звук казался чрезвычайно громким? Может быть, может быть… Но Софья как хороша! Ну, просто по расписанию выпорхнула на подъездные ступеньки. И просто с неоценимой легкостью побежала к машине возле скамейки. Она же не могла знать, что это не та машина, которую она вызвала.
Ее такси еще где-то в пути. И ее ведет сонный ленивый увалень какой-нибудь, мрачно посылающий куда подальше взбалмошных баб, пожелавших ехать непременно в это время на другой конец города.
Но Соня этого не знала. Она с облегчением уселась на заднее сиденье, назвала адрес, тут же успокоилась и, быть может, прикрыла глаза.
Ну, это он так, немного на лирику перешел. Глаза могут быть широко распахнуты и гореть огнем нетерпения или тупо смотреть в одну точку. Это все детали. Главное, чтобы они не заметили преследования. Не заметили и не обратили на это внимание водителя. Тому не надобно знать, что он следует за ними по пятам. Если узнает, то все – провал его эксперимента, призванного расставить все точки в его гениальной истории, которую он сложил для них и ради них…
Глава 19
То, что они едут не к дому Олега Сергеевича Снимщикова, а куда-то прямо в противоположную сторону, Соня поняла не сразу, а лишь когда они выехали за город. Все это время она сидела, уставившись в одну точку, и снова и снова просеивала информацию, которой заполонил сегодня ее мозг Дворников. Задумалась так, что ничего вокруг не видела, а когда увидела, по-настоящему перепугалась.
Огни города остались где-то далеко позади, сменившись ровным рядом березовой посадки, темная кромка которой разрезала пополам звездный небосклон.
– Погодите! Погодите! Куда вы меня везете?! – Соня заметалась на заднем сиденье, пытаясь одновременно открыть двери, перегнуться через переднее пассажирское сиденье, схватить сумочку и найти там мобильный телефон.
Конечно же, делать сразу столько дел невозможно. Двери не открылись, на них попросту отсутствовали внутренние ручки. С переднего пассажирского сиденья ее легко отшвырнула грубая рука водителя. А телефон… А телефон она попросту не взяла. Забыла! Даже вспомнила где. На кровати в спальне. Когда лихорадочно одевалась, тот то и дело требовательно тренькал, напоминая ей о том, что зарядка кончается. Она включила телефон в розетку, швырнула его на кровать, там он и остался.
– Послушайте, что вам от меня нужно?! – странным, дребезжащим от страха голосом снова попыталась добиться ответа Соня и снова полезла вперед. – У меня нет денег! Меня невозможно ограбить или выкупить, потому что…
И вот тут она осеклась, моментально поняв, кто и зачем ее везет.
Макс предупреждал! Он говорил ей, что на нее будет совершено нападение. Что, возможно, у Анны Васильевны и в самом деле имеется какой-нибудь дальний родственник, не упомянутый в завещании, но жаждущий ее денег.
Получается, это он?!
– Кто вы??? – еле выдавила Соня со слезами, без сил откидываясь на спинку сиденья. – Кто вы, скажите?! Если вам нужны деньги… Я вам все отдам! Только не убивайте меня, ладно?!
В ответ лишь ровный гул мотора.
Соня, поплакав немного, снова заметалась. Снова попыталась открыть двери, до боли в пальцах теребя крохотные штырьки в том месте, где должны были быть ручки. Потом упала на спину и принялась со всей силы бить ногами по стеклу. Первый удар, второй, третий – все бесполезно. Не хотело отечественное стекло разлетаться на сотни осколков. Зато водителя ее действия не оставили безучастным. Он прибавил скорость и заорал на нее, перекрывая автомобильный гул:
– Угомонись, сука! Еще раз ударишь по стеклу…
Она ударила, и не раз. И тогда водитель ударил ее. Не бросая баранки руля, он вытянул назад правую руку, нашарил ее голову, больно схватил за волосы и принялся бить ее головой о дверь. Бил и приговаривал:
– Угомонись, угомонись, угомонись, а то убью сейчас!
Соня извивалась, орала, пыталась царапаться и отцепить его жесткие пальцы от своих волос. Ничего не получалось, он держал ее очень крепко и, кажется, отпускать не собирался. Тогда она вонзила ногти в его запястье и принялась что есть сил давить. И орала при этом, не церемонясь в выражениях. Он тоже заорал, ему тоже сделалось больно, живым же он был человеком, не роботом. Заорал дико, но хватки не ослабил. Машина заметно вильнула раз, другой, взвизгнули покрышки об асфальт, что-то даже, кажется, хрястнуло. Наверное, водитель пытался затормозить или выправить машину, но одной рукой, сидя вполоборота, не сумел. Или не успел…
Все дальнейшее походило на кошмарный затяжной сон, наполненный диким страхом, болью и непониманием.
Соня так и осталась лежать на спине, но почему-то ее швырнуло на пол между сиденьями. Краем глаза она успела увидеть купол неба, унизанный звездами. Потом тот стремительно начал смещаться, смещаться, сменяясь непроглядной жуткой теменью. Потом снова звезды, потом снова темнота. Понять, что происходит, она смогла не сразу.
Они перевернулись, кажется! И продолжали переворачиваться! Отсюда все и крутилось за окном машины перед глазами. И треск еще стоял, отвратительный треск разваливающегося железа и стекла. А потом дикая боль, чей-то стон, и все, и уши, словно ватой, заткнуло тишиной.
Она была жива. Она точно знала, что жива. Она все еще чувствовала боль в голове, там, где держал ее за волосы ее похититель. Интересно, а где он теперь… Так же, как и она, лежит, стиснутый сиденьями, или удрал, бросив ее одну в искореженной машине? Одну на неосвещенной дороге. Хотя с дороги они, кажется, благополучно слетели, перевернувшись неоднократно. Просто так, что ли, звезды мелькали у нее перед глазами?
Так, если они слетели с дороги, значит, упали куда-то в кювет. Кювет тут был глубокий, это она еще заметила, когда пыталась выброситься из машины. Глубокие ямы по краям дороги, поросшие кустарником и чуть дальше окаймленные березовой посадкой. Стало быть, упали они в заросли и…
Их тут никто до завтрашнего утра не найдет. А может, и утром не найдет. И что?! Что делать?!
Соня попыталась шевельнуться и тут же громко застонала. Обе ноги были, словно тисками, стиснуты покореженными креслами, и боль в левом колене пронзила до самой грудной клетки, стоило ей пошевелиться.
– Эй, ты, гад! – засипела она, замолчала тут же, прокашлялась, чтобы говорить чуть громче, и потом снова позвала: – Эй, ты!!! Ты жив или нет?!
Водитель, что ее похитил и трепал потом за волосы, пытаясь заставить быть благоразумной, не ответил. Может, был без сознания, может, его выбросило из машины через ветровое стекло, она слышала, что такое часто случается, а он был не пристегнут. А может быть… Может быть, он погиб?! И она лежит теперь на полу между сиденьями, а всего лишь в полуметре от нее покойник?!
– Господи! Господи, помоги мне!!! – захныкала Соня и, стиснув зубы, принялась возиться, намереваясь все же выбраться. – Господи! Сделай так, чтобы я выбралась на улицу! Помоги мне…
Она измучилась, устала от бесплодных усилий и боли, простреливающей колено, стоило ей его задеть. Пить хотелось так, что выпила бы из грязной лужи, кажется. Сколько прошло времени? Час, два, а может, минуты, растянувшиеся в вечность? Соня стонала, плакала и продолжала копошиться, продолжала пытаться выпростать из узкого пространства измученное тело, переставшее ей подчиняться.