Чтение онлайн

– Выезжают сегодня в двенадцать. Поможешь с багажом.

Рюу указал на выделенный в программе бронирования желтым фоном номер восьмой, сделал пометку о смене девятого номера на четвертый из-за жалобы гостя и оставил ресепшен на надутого Нобуо. Весь день младший брат будет лезть из кожи вон, доказывая, что он прав. Рюу знал, что младший действительно прав, но отступать не собирался.

Постояльцы останавливались, завидев Рюу. Белые волосы освещали низкие потолки рекана. Обычно в гостиницах персоналу не разрешали красить волосы, но в маленьком семейном отеле прощали эксцентричного юношу. Высокий и широкоплечий, он расхаживал в черном кимоно, в штанах хакама с золотыми полосами, он прекрасно вписывался в атмосферу старинного отеля. Гости поправляли предоставленные отелем разноцветные юката, и чуть не склонялись в поклоне перед администратором, но тот всегда опережал их, первым выказывая полагающееся почтение. Рюу любил постояльцев рекана и понимал, как важно, чтобы каждый гость считал себя уникальным.

Четвертый номер вовсе не располагал собственной купальней, но Рюу обещал её наличие гостю. Он открыл дверь, вошел в комнату. Циновки хрустели под ногами, в нише стояла летняя икебана: бледно-зеленая, почти белая гортензия разделяла соседство в стеклянном шаре с причудливо изогнутой веткой, застывшей и вобравшей в силу не только дерева, но и камня. Над икебаной висел свиток со строками Мацуо Басё22:

«Сад и гора вдали

Дрогнули, движутся, входят

В летний раскрытый дом».

Номер в шесть татами получил название «Сансуй», вода и горы. Комната заканчивалась перегородкой, за которой простирался сэкитэй – сад камней. Другие постояльцы попадали в сюда через большой сад, проживающие в четвертном номере просто отодвигали сездзи23.

Рюу вынырнул из полумрака в серебристую строгость камней и песка. Борозды валунов расходились как круги на воде. Тянули песчаные волны, напоминая замерший прилив. От номера ко второму в рекане пруду, вела узкая дорожка, брод через песок. Из пруда поднимался островок с покрытым мхом валуном. Поверхность водоема отражала строгий лик горы. Сад объяснял название номера.

Рюу простер руки, взглянул куда-то за перегородку, в верхний угол небольшой террасы. Завис в полушаге над дорожкой. Тонкие стенки задрожали, завибрировала ветка икебаны, отразив начало изменений. Расчерченные приливные волны пошли вспять, начался отлив, сэкитэй отступил вдаль. Перегородки закачались, под ногой Рюу появился дощатый пол. Четвертый номер разворачивал пространство.

– Не торопимся, – приказал Рюу, – важно не нарушить гармонию стихий. Пусть гость, поселившийся здесь, если постоянные жалобы ему позволят, отрешится от суеты. Давайте купальню.

Зеленую тень номера осветили воды, пар мягко коснулся лица Рюу, в надежде добавить красок щекам. Но Рюу отступил, несколько раз сжал и разжал пальцы, оглядел сад камней, убеждаясь, что рисунок на песке не нарушен. Задерживаться в номере не позволял ежедневный обход гостиницы.

– Светильник, – обнаружил Рюу на втором этаже в левом рукаве коридора перегоревшую лампочку.

– Здесь пыль, – произнес он, проверив верхнюю полку в дацуидзе, где гости оставляли одежду прежде, чем пройти в душевые для омовения перед посещением бань.

– Гости могут поскользнуться, – указал на мокрые камни дорожек, ведущих от общей купели.

– Очистить пепельницы, – бросил он, обходя зону для курения.

Пыль исчезала, пепельницы опустошались, камни высыхали, лампочка заменялась на исправную, стоило Рюу распорядиться. Если бы гости решили проследить за ним, подумали бы, что он колдун. Но Рюу подмечал недочеты и отдавал приказы.

Отец Рюу и Нобуо, единственный сын Хакусаны, Джун, проверял купели из дерева хиноки24. Такие особо ценили семейные гости за приятный бонус: пар перенимал смолистый, хвойный аромат, успокаивал и оказывал антибактериальное воздействие. Рюу поклонился отцу.

– Ты выглядишь довольным, сын, – отметил Джун. Он расставлял вокруг корзины с ароматическими свечами и комплектами чистых юката. Чуть поодаль лежала щетка с длинной ручкой. Джун закончил мыть ванны.

– Отель заполнен, гости довольны. Есть повод.

– Ты выглядишь слишком довольным, я имел в виду, – уточнил Джун, – Тоже есть повод?

– А ты выглядишь усталым, – парировал Рюу, – Вам с мамой надо взять отпуск.

– И провести его в каком-нибудь отеле? – усмехнулся Джун.

– Где вам не придется работать. Хотя по привычке, вы начнете трудиться и там. Вдруг у них, ужас какой, не так сервируют столы на завтрак!

– Бабушка не появлялась? – сменил тему Джун. Хакусана-сан никогда не отпускала работников в отпуск.

– Еще не вечер, – пожал плечам Рюу, – здесь не домыли, – повысил он голос, обращаясь не к отцу, но к воде в купальне, и пошел дальше.

– Что ты натворил с четвертым номером? – крикнул Джун удаляющемуся сыну.

Тот, не оборачиваясь, подвигал запястьем вверх-вниз – «Ничего». Ничего особенного, что может вызвать гнев о-оками.

Рюу обогнул два соединенных бассейна восьмеркой, подошел к крайнему, вдохнул пар. Представил себя драконом, как когда-то в детстве. Тогда он думал, что все горячие источники – ноздри драконов. И желал обернуться могучим существом, не подчиняющимся никому.

В их семье драконом давно считалась бабушка Хакусана.

«Когда-то ты грезила, что я стану твоим наследником, обаа-сан, – подумал Рюу, – Но, как ты сама не раз говорила, тигру с драконом не ужиться25».

У последнего ротэн-буро26 сразу за бамбуковой преградой начинался лес. Гости редко выбирали эту купель. Боялись, наверное, близости к природе и собственной уязвимости перед ней. Рюу усмехнулся. Все дело в тумане, что подбирался к рекану с наступлением августа. Утренний лес окутывала легкая дымка, гости выбирались из номеров, кто на гимнастику, кто на ранние купания. Днем они отправлялись на экскурсии и их пугал, не туман, золотистый от пробивающихся сквозь ветви солнечных лучей, а Нобуо с его россказнями о духах, что обитают в стволах деревьях, ручьях, камнях, жуках, шуршащих в опавшей хвои и воронах, что гнездятся на соснах. К вечеру, когда мглистое покрывало тумана оборачивало гостиницу сумерками, вершины деревьев торчали из пелены, как драконьи спинные пластины. Постояльцы наводняли бани едва слышимыми разговорами и собственными байками. Распаренные, разнеженные тела были слишком легкой добычей для реальных и вымышленных тварей из леса, потому крайний онсен пустовал. Но сейчас набирал силу день, все были спокойны и расслаблены. И только Рюу предвкушал хаос.

Он немного постоял у кромки леса и пошел проведать мать. Обход по отелю и одновременно по родственникам Рюу совершал в одно и то же время.

– Жирные следы, – объявил он двери в конце галереи, отделяющей зону кухни от остального здания.

Кухня кипела гневом хозяйки. Чадили сковороды, бурлили крышками кастрюли, шипели конфорки. Мать – королева завтраков и ужинов, Асу27– сан, возвышалась над столом на метр пятьдесят три сантиметра из метра пятидесяти трех и размахивала ножом для разделывания рыбы.

– Ты отдаёшь отчёт своему поступку? – острие ножа уставилось на Рюу. Распотрошенная на доске рыба обиженно разинула рот, о ней забыли. Асу редко пребывала в подобном настроении, – Что ты возомнил о себе?

Рюу невозмутимо взял с тарелки рисовый пирожок.

– Ты должен был отменить бронь. Написать, что мест нет,– мать забрала волосы в хвост, что добавляло пару сантиметров роста.

– Написал, – соврал Рюу, глядя на мать честными глазами.

– Ты должен был предложить отель по соседству!