Чтение онлайн

Корабль поднимает якорь и отплывает, бросив его на островке. Таков был план с самого начала. Его хотели спровадить из Рима, но слишком боялись его якобы магии, чтобы просто вышвырнуть из города. А так они получили шахматы и от хозяина избавились, но, согласно легенде, он проклял злосчастные фигуры. В легенде также говорится, что если играешь за демоническую сторону, никогда не проиграешь. Можно сесть играть с Гарри гребаным Каспаровым и победить. Но при этом тот, кто владеет шахматами, кончен, прикончен, четвертован, распят. Меченый человек. Шахматы нельзя подарить, нельзя выкинуть. Уж ты мне поверь, я пытался, и на меня обрушивался просто ураган всякой дряни. Единственный способ избавиться - чтобы их у тебя украли, и по ходу дела должна пролиться кровь. Если умрешь, пока они у тебя, рая тебе не видать.

–  Ну, что скажешь?
– спросил Ленн.
– Могилой матери клянусь, это чистая правда.
– Он снова налил нам обоим.
– И самое крутое, что все это я сам раскопал. Господи, да я же мог и школу, и колледж закончить.

–  Значит, ты веришь в проклятие?
– спросил я.

–  Не стану надоедать тебе рассказами, сколько раз я пытался их выбросить.

–  Но ты вроде не проклят.

–  Как посмотреть. Погляди на меня. Я развалина. Печень у меня ни к черту. За последний год я пять раз лежал в больнице. Мне сказали: если не брошу пить, очень скоро помру.

–  А как насчет какой-нибудь клиники, где избавляют от зависимости?

–  Пытался, - пожал плечами он.
– Просто не могу остановиться. Это часть моего проклятия. Я торчу тут каждый день, напиваюсь, неважно чем, и пялюсь на фреску. Такой же выброшенный жизнью изгой, как Исиасо. Глупо, конечно, но клянусь, это его рука на стене - в углу, у туалета… Ни с одной женщиной у меня ничего путного не вышло, все планы изменить жизнь кончились ничем. Я медленно себя убиваю. Видишь?
– Он поднял футболку, показывая дряблое тело.
– Шрам прямо у меня над сердцем, и оно отравлено.

–  Даже не знаю, что сказать. Ты был добр ко мне, когда я был ребенком.

–  Спасибо. Если сумею когда-нибудь избавиться от фигур, это будет хотя бы пушинкой на весах в мою пользу.

Поднявшись, он отошел за стойку, а когда вернулся, в руках у него была шахматная доска, на ней - золотые фигуры. Он положил ее на стол между нами.

–  Какая красота!
– вырвалось у меня.

–  Слушай, тебе пора домой, - сказал он в точности так же, как много лет назад.
– Позавчера сюда заходила пара громил, и я поманил их фигурами, сказав, сколько они стоят и что я все время держу их за стойкой. Время уже за полночь, и есть шанс, что они объявятся. Знаю, старик позволил Марии их увидеть и про них рассказал по той же причине… Может, они клюнут. У меня еще остался порох в пороховницах, как в старике Десне, и мы устроим хорошую бучу.

Я встал. После бутылки коньяка, которую мы прикончили под его рассказ, ноги держали меня плохо.

–  А другого выхода нет?

Он покачал головой.

Повернувшись, я в последний раз посмотрел на фреску, поскольку знал: больше сюда не вернусь. Бобби тоже на нее уставился.

–  Знаешь, - сказал он, - готов поспорить, ты всегда думал, что малый в лодке пытается попасть на остров, да?

–  Ага.

–  Правда в том, что все эти годы он пытается сбежать. Эти красотки кажутся тебе женщинами, но сосчитай их. Их столько же, сколько фигур на доске.

–  Надеюсь, у него получится, - сказал я и пожал Бобби руку.

Выйдя из "Тропиков", я постоял немного на тротуаре. Ночь выдалась холодной, и я вспомнил, что до осени осталась всего неделя. Подняв воротник, я пошел к дому, безуспешно вызывая в памяти тепло нарисованного рая. Но думать мог лишь о своем старике, который сидит в качалке и улыбается, как Будда, а мир, который он знал, медленно исчезает.

Когда я свернул с Хайби-лейн к своему кварталу и уже почти подошел к дому, где-то в отдалении раздался выстрел.

Перевела с английского

Анна КОМАРИНЕЦ